— А придут ли батюшка? Гордецы, сами вон как ратью хранимы.

— Придут? Хм. Прибегут! Это уж вы не сомневайтесь. Наше дело сейчас крепость ставить. Стены возводить. Лес кругом мы очистили, болота за оврагом осушили, далеко видно. Башню поставим, рвы глубокие, припасов соберем и сумеем удержать свое.

Не знаю, какой из меня вышел оратор, но многие из старост слушая только кивали, почесывая да приглаживая длинные седые бороды. Как был валыкаем, картавым да косноязычным так им и остался, но меня понимали, мне верили. Уж какой нечестью или шаманом или колдуном представлялся я им даже сказать не могу. Но чувствовали старики правду в моих словах. Ведь действительно не для себя старался. Не заманивал сладким пряником, когда ко мне за убежищем бежали.

Эх, мало я знаю. Плохо учился в школе, мало успел сделать. Для осуществления многих задумок не хватает умишки. Вот к примеру, простое явление, в моем веке вещь обычная, о происхождении которой никто, наверное, и не задумывается — бумага. Да простая бумага, на которой можно записать, изобразить что-то для сохранения. Как мне ее не хватает, а вот, сколько бьюсь так и не могу придумать технологии ее изготовления. Цемент получше того что мужики предлагали — придумал, железное производство наладил, строителем стал, а простой бумаги сделать не могу. Как не старайся, а из тринадцатого века двадцать первый, никак не сделаешь, но хоть часть технологий я пущу на правое дело. Скоро иссякнут ресурсы, вырублю лес, выну всю руду да мел. И соль, и песок, все в дело пущу, но запасы не безграничны. При таких темпах иссякнут, обеднеют. И стану я искать новые места.

Голова идет кругом от событий и дел. Успеть надо многое, обучить, показать, настроить, наладить. Ярославна вон вся истосковалась, ждет как солдата с войны. Я уж старюсь не обделять вниманием, да и она понимает, что весь в делах и заботах. Даже помогла мне организовать что-то вроде детских ясель. В то время как я взрослых женщин на работы привлекаю, молодые за малыми присматривают. Бабка Авдотья стала моей главной травницей да самогонщицей, только, видать так сама пристрастилась к этому зелью, что теперь приходится за ней следить, запугивать, чтоб не злоупотребляла. Я ломаю стереотипы, вывихиваю устои и обычаи, но пока так удачно выходит, что нареканий моя работа не вызывает. Старики, конечно, ворчат маленько, но своим детям, сыновьям да дочерям велят слушаться. В пример ставят, а мне быть примером очень непросто. Не успел я еще привыкнуть волочить такую ответственность. Но как говориться — назвался сапером — полезай на минное поле.