Вскочив при моем появлении, Тимоха проворно подставил мне стул и подхватив сброшенный тулуп, загремел посудой на печи, наливая горячий сбитень в кружки. Еремей, хитро улыбаясь и предвосхищая мой вопрос, молча махнул рукой в верхний угол печи, где притаилась маленькая фигурка Чена.
— Обули, одели, накормили. Никуда не уходит. Сидит на печи, да башкой крутит, словно сыч! — ворчливо сетовал Еремей.
— Ничего, пусть сидит. Пока обвыкнется, а то одичал в клетке, — хлебнув с удовольствием горяченького из поднесенной кружки, я расслабленно откинулся на спинку стула, слушая как бубнит дед, вкратце, пересказывая донесения.
Враг неумолимо приближался, опустошая все на своем пути. Словно сказочный дракон, прихлопывая когтистыми лапами слабые очаги сопротивления. Досаждает ему только, довольно многочисленный отряд степняков во главе с неким Шабаем. Откуда он появился, никто не ведает. Но судя по донесениям, активно и ощутимо щиплет ордынцев и скоро появится в наших пределах. Где неусыпно будет под контролем Олаевского спецназа. Тогда, может быть и прояснится, что это за отряд.
Из тюремного подземелья, шаркая стоптанными лаптями, выбрались две комичные фигуры стареньких скоморохов, которых я пристроил сюда на полный пансион по причине их неспособности заниматься своим ремеслом после встречи с княжескими костоломами. Нежданно-негаданно, они помогли мне решить проблему с допросами плененных лазутчиков. Зверствовать, пытая и выбивая из них сведения гестаповскими методами, мне не хотелось. Скоморохи же, мастерски подражая разным голосам людей, истязаемых пытками, нагоняли такого страху на бедолаг, что хватало одного сеанса такой психологической обработки, чтобы расколоть любого упрямца. Еще бы! Сидя в полутьме зарешеченной камеры и слышать истошные вопли пытаемых жертв и басовитые крики допрашивающих, удовольствие малоприятное!
Хотя на самом деле, в помещении, уставленном и увешенном различными приспособлениями для извлечения нужных им звуков, «куролесили» два тщедушных деда, слаженно изображая «палача» и «жертву». В помощь им, я отрядил здоровенного детину — глухонемого Лопушка — сына одной из стряпух в гостиничной столовой. Вид у него был устрашающий, как у боксера Валуева, что получил титул чемпиона мира в двадцать первом веке только благодаря своей внешности. Лопушок с удовольствием колотил по кожаному мешку с опилками, рвал какие-то тряпки, с треском ломал кости, принесенные из столовой; все это проделывая под чутким руководством двух отставных скоморохов, которые озвучивали все это безобразие дикими криками. Потом они надевали на него забрызганный кровью кожаный фартук и, наказав состроить свирепую рожу, отправляли за пленным, который попадал уже в соседнее с ними помещение, уставленное уже всякими пыточными приборами, естественно, со свежими потеками крови. Мне или Еремею оставалось только задавать нужные вопросы и выслушивать правдивые ответы.