— А бандиты? Они тоже скорбят по ушедшей Империи?

— Почему нет? — повела точеной бровью Элен. — Бандит не значит предатель Родины. У них была своя романтик… Свое место в большой, могучей и насквозь дырявой Империи. А теперь…

Девушка подошла ко мне, обнимая за шею и прошептала на ухо:

— Они чувствуют, что настал их смертный час. Новая власть все задушит. Не сразу. Не завтра. Будут еще заигрывания с нэпманами, но удавка постепенно затянется.

Элен схватила меня руками за горло, притянула к себе и поцеловала. От нее теперь пахло новыми духами, вызывающими мысли о вине с пряностями.

— Мне надо поспать и привести себя в порядок. Ночь обещает быть долгой.

Она права, конечно. Пусть отдохнет, а мне опять ждать. Надо было взять какую-нибудь книгу из Зарницы. Я прошелся немного вокруг гостиницы, ловя взгляды женщин и девушек. С некоторыми удавалось установить что-то наподобие бессловесной связи. Наши взгляды встречались, я начинал ловить ее в фокусировку и нехотя отпускал. Времени нет. Хотя, если голод станет опасен, то можно попробовать найти «пищу» на стороне. Разбавить ядовито-агрессивную силу Элен чем-то простым, спокойным и постным. Вон, например, посмотрела на меня долго и с интересом гражданка лет тридцати, одетая как работница столовой.

Так. Олег. Остановись. Ты, кажется, поступил на службу в ЧК, чтобы своей бесовской силой вразумлять антисоветски настроенных дворянок. А теперь решил простых гражданок смущать? Но с другой стороны… Оно ведь в принципе по согласию будет? А если родится кто, то унаследует часть моей силы, что большой плюс как для обороноспособности Советов, так и в деле возрождения рода демонического на Земле…

Снова вопросы, снова дилеммы, а время уже близилось к вечеру. Я вернулся в гостиницу. Перекусил, ожидая пока Элен закончит баловаться с косметикой и какими-то женскими чарами.

— Среди бандитов всегда большой вес имели сынки. — произнесла Наумова, сосредоточенно подводя глаза.

— Это банда?

— Это бастарды. Маги-ублюдки, на которых родителям было плевать. Отбросы элиты становились элитой отбросов.

— И много их было?

— Помахать елдой и помещик, и офицер, и обычный городской повеса были всегда горазды. Часть из слабокровных оседала среди разночинцев, а многих ждала Хитровка и иные притоны. После революции многие сынки решили, что пора выходить из тени. Отмывать руки и брать то, что Новая Власть отняла у их непутевых папинек. Но многие уже слишком привыкли к разбойной жизни. Таких мы сегодня насмотримся.

Элен закончила наводить марафет. Ее и так яркая внешность заиграла новыми красками. Страсть, желание, порочная красота и… тревожное чувство приближающейся беды. Я ощутил позыв немедленно ей овладеть, но сдержался. Так станет только хуже. Все больше «ее» во мне. Тяну из нее отравленный дурманящий эликсир и пьянею, дурнею, хочу крови.