Внизу обнаружился… всего лишь чулан. Метлы, старые ведра, пыль. Никакого тебе тайного капища или древнего наследия основателей Лицея. Когда-то здесь безмолвные слуги несли свою печальную вахту. Пока по роскошным, просторным коридорам наверху гуляли молодые отпрыски знатнейших фамилий, дворовые мужики сидели вон за тем столом в тесноте. Я зажег старую закопченную керосинку. Стены серые — без барельефов и украшений. Низкий потолок, с которого свисали лохмотья пыльной паутины. Зачем я здесь? Вдруг внимание мое привлекла странная вещь. Её не должно быть здесь. Игрушка. Пистолетик, грубо вырезанный из дерева. Ну игрушка и игрушка, можно подумать… Принес кто-то из слуг да забыл. Но пистолетик явно был не из времен царского прошлого. Подняв его, я обнаружил на боку накорябанную пятиконечную звезду и надпись.

«СМЕЛТЬ БУЗУЯМ».

Кто из сирот лазил в чулан? Видимо… И что? Зачем я здесь? Осветил керосинкой стены. Вроде бы ничего или…

Я потянулся к стене у которой нашел игрушку. Потянулся не только рукой, но и живым огнем своей силы. Случилась магия, а может даже чудо. Помнится, в Библии был знаменитый эпизод, когда Моисей раздвинул море ударом посоха. Нечто подобное я узрел в чулане Зарницы. Каменная кладка забурлила, растеклась в стороны словно вода, открывая «дно морское». Еще одна стена только старше. Черный гранит, мрачный и торжественный как ночное небо.

«Найди нас». — повторил в голове чужой шепот. — «Мы стали камнями. Мы стали фундаментом. Кости и сердца заложены в основании».

На черном граните я заметил высеченный рисунок. Взял керосинку, чтобы рассмотреть круги и линии. Латинские буквы неизвестного заклятья, вписанные внутрь узора как их там Клара звала… Пентакль?

В центре рисунка была подставка под факел или светильник. Небольшой гранитный выступ с углублением.

«Зажги». — потребовал голос, и я отлил чуть керосина. Вспыхнула спичка — все прогорело за пару секунд. И ничего. Тут нужно другое пламя. Мое пламя, которым так щедро меня снабдила Клара Гинзбург.

— Змеиный Огонь!

Живое пламя внутри меня откликнулось. Оно пошло наружу, окутывая руку пурпурно-алым ореолом, который я перенес на гранитный светильник. И он загорелся! Пламя теперь отделилось от меня и плясало в чаше из черного камня. Символы на стене замерцали. Странный запах окутал меня. Терпкий, но приятный. Будто родной… Пламя светильника из пурпурно-алого стало темно-оранжевым с проблесками желтых искр. Огонь был не просто тусклым. Он не светил, а затемнял все вокруг себя. Керосинка заморгала. Чулан погрузился в полумрак, но странное дело… Я все стал видеть только отчетливей. Разглядел на полу, где нашел игрушку, засохшее пятнышко. Кровь? Возможно. Мог сосчитать каждую лапку у дохлых пауков, валяющихся в углу. Темное пламя манило меня жаром и чем-то до боли знакомым. Снова мои инстинкты. Я потянулся к огню. Коснулся его и в этот миг…