— Элен… Наумова эта. Она конченная, товарищи. Вы не понимаете… Это не женщина, а вернувшийся Каин. Убийца без совести.

— Водки, может? — спросил Бирюков.

— Отставить водку посреди дня. — возразил Рытников. — Никит, чаю сообрази. А ты давай делись, что там с ведьмой?

— Сейчас. — вздохнул я. — Двумя словами это не объяснить. Надо с самого начала рассказывать. В первую нашу встречу…

Я рассказал о том, как Элен меня провоцировала, как врал ей, чтобы задеть и подавить волю. Без утайки, но и без лишних деталей поведал о страшном приступе, который привел меня к драке с Николаевой.

— В тихом омуте, однако… — так Рытников оценил мои старания.

— Я потерял контроль. Она больна… Внутренний диссонанс. Вот меня и понесло.

— Все в порядке, товарищ Коваль. — уверил меня Леопольд, вручая стакан с чаем. — Дезинформация нормальный метод вербовки. Получилось оригинально, театрально, но главное, что получилось.

— Я жду не дождусь написать об этом отчет. — усмехнулся Бирюков. — Убедить заключенную что коммунистический интернационал — это сборище чертей… Вот деза так деза.

— А по-моему все логично. — пожал плечами Шпиро. — Во-первых, доказательства у Коваля налицо. Во-вторых, наши идейные враги всегда любили демонизировать большевиков. Коваль хорошо сыграл на суевериях.

— Выслушайте меня до конца, товарищи. — с напряжение в голосе заявил я. — Это, к сожалению, только половина истории.

Я пересказал вторую встречу с Элен. Поведал ужасную правду, которая вскрылась об этой женщине. Постарался передать всю глубину падения Наумовой. Описать риск, которым мне грозит такое общение.

— Используя фокусировку, я пытаюсь стать тем, кого женщина готова принять. А Наумова… Ей нужно чудище. Сам Сатана во плоти! Пообщавшись с ней второй раз, уже не уверен, что дело только в диссонансе. Возможно, меня просто захватывают ее темные желания. И я становлюсь чудищем. Элен — потерянная душа, пропитанная самым жестоким злом. Возможно, Николаева права. Нам нужно просто забыть эту женщину. Благо ей недолго осталось.

— Вы, кажется, при монастыре воспитаны. — произнес Леопольд.

— Да.

— Это заметно. Бытие определяет сознание, друг мой. В вас до сих пор говорит религия с понятиями о грехе и раскаянии. Но что делать, если человек раскаиваться не хочет, как наша Элен? Потерянная душа, да? Но как она стала такой?

— Не знаю. В шесть лет убийцей… Этого я не могу понять. В монастыре говорили, что бес путает.

— Ну вот вы бес. — улыбнулся Леопольд. — Многих спутали? Вокруг столько зла, но где же тогда орды ваших сородичей? Где адская агентура и сатанинские провокаторы, пропагандирующие грехи? Не видно их. Но я вам скажу, что случилось с Элен. Капитализм случился.