Сказать, что я был в шоке — значит ничего не сказать. Конечно, не первый день за пределами монастыря. Успел о злодеях послушать. О буржуях, контре, басмачах. Все это были враги, но враги понятные. Если верить Марксу, то их такими сделала принадлежность к классу эксплуататоров. Но Элен и это убийство…

— Я их помню, Коваль. Всего семнадцать человек с Павлуши начиная. Имена. Лица. Они мне снятся иногда. И я думала. Пыталась заглянуть в себя, после твоих слов. — Элен улыбнулась, выдыхая дым. — И ничего. Ни капельки сожаления.

— А сострадание?

— Нет его. Ничего не могу из себя выдавить.

Говорила она откровенно. Даже можно сказать, бесстыдно. Это было какое-то исповедание наоборот. Демон вместо батюшки, камера Зверинца вместо храма и смех вместо покаяния.

— Потом, когда работала агентом, то говорила себе: я такая нужна. — продолжала Элен. — Нужна для дел правильных, но кровавых. Скальпель в руках хирурга. Врала себе. Все мы врали себе, а ты прав. Не сойдись тогда с охранкой, то пошла бы в террористки. Обязательно пошла бы. Просто хотелось крови и приключений. С жизнью и смертью поиграть. Чтобы красиво все. Как в романе. Ужас, да? Знаю, что ужас, а ничего поделать не могу. Уже понимаешь к чему веду все?

— К чему же? — спросил я, пытаясь сохранить внешнее самообладание.

Впрочем, Элен была слишком занята своим откровением, чтобы заметить мой шок.

— Гореть в Аду моей черной душе. Ты прав. Грешница великая. Но я тут подумала… Может, еще не поздно?

— Исправиться?

— Нет. Продать её. Душу в смысле. Хоть не даром потерять. Так ведь лучше? Почем возьмешь душу и тело грешницы?

Надо было подыгрывать. Продолжать спектакль, вопреки собственному смятению, рвущемуся наружу с криком: «Да что тут, во имя Господа, творится?» Благо уже работала фокусировка. Я нащупал ожидания Элен. Сосредоточился на этих горьких, ядовитых чувствах убийцы.

— Ну сами понимаете, Наумова… Товар то не первой свежести. — насмешливо произнес я с лукавой улыбкой и чуть придвинулся к девушке.

При этом моя внутренняя суть била в колокола тревоги. Наша связь укрепилась. В меня уже шел поток обжигающей хищной силой, готовой смести любой самоконтроль. Элен же никакого страха не испытывала. Совсем никакого. Она бросила недокуренную сигарету на пол и сняла зеленую шаль, закрывавшую шею. Н-да… Натворил я дел. Засосы, темно-фиолетовые с красным оттенком по краям. Следы укусов и моих пальцев. Да. Я чуть не убил ее.

— Прошлый раз, немного переусердствовал. — небрежно протянул я.

Элен рассмеялась, а затем уверила:

— Да нет. Все было отлично. Мне очень понравилось.