Она моя. Будет такой навсегда. Ее душу и тело желает моя суть. И демоническая, и человеческая.

Не знаю сколько мы с Сашей любились, но уже вечерело. Я оставил баронессу, когда она едва была в сознании. Уложил, укрыл и отправился навстречу злу. Но сначала к Рытникову. Там меня и Шпиро ждал.

— Вот, товарищ, полюбуйтесь, что вам раздобыли. Любой театр обзавидуется.

На столе лежал полный набор для проведения черной мессы.

— Ножик ритуальный, зловещий. — продемонстрировал Леопольд волнистый темный клинок с грубым лезвием и красным камнем в рукоятке. — Черные мантии с кроваво-красным подбоем. Безразмерки. Две штуки. Красное вино урожая 1666 года. Сам удивлен, что нашли его тут. Для напитка кубки бронзовые со змеиным орнаментом. Золотые кубки по описи есть, но видимо кто-то расхитил. Свечи черные. Тринадцать штук предлагаю зажечь и еще шесть в запасе будет. Далее у нас… — Шпиро извлек из мешочка какую-то старую, но хорошо сохранившуюся книженцию. — Манускрипт на неизвестном языке. Скорее всего, мистификация пятнадцатого века и текст бессмысленный, но выглядит внушительно. А рисуночки какие…

Леопольд открыл один из разворотов. В довольно ярких цветах там был изображен рогатый драконо-лев, пожирающий луну, а на его увесистых причиндалах фехтовали мечами заяц и улитка.

— Любопытно. — пробормотал я.

— Далее у нас веревка из алого шелка. Девять метров. Плетка кожаная на манер казачьей.

— А это еще зачем?

— Ну как зачем… — расплылся в улыбке Шпиро. — Когда идешь к женщине, не забудь взять плеть. Тем более к такой как Элен. Ну и всякая мелочевка: колечки с пентаграммами, цепочки, перстни, череп козла у детей выменял на пряник и отмытый от грязи. В общем, пользуйтесь.

— Понял. Но сперва кое-о чем хочу поговорить…

— Ну? — нахмурился Рытников.

— Александра Арсгофен. О ней поговорить надо.

— Это кто вообще? — спросил Шпиро.

— Да баронесска одна. — отмахнулся Рытников. — Молодуха совсем. Личное дело на две строчки.

— Она мне нужна. — признался я. — Понимаю, что Арсгофен мне не суженная, а объект оперативной работы… Но для результатов этой работы требуется изменить режим ее содержания. Я уверен, что смогу объяснить ей правоту Советской Власти. Она человек мирный. Даже беспомощный. Совсем не враг нам.

— Коваль, че ты хочешь? — прервал меня Рытников. — Говори уже конкретно.

— Переселить ее из камеры в какое-нибудь более подходящее место, дать мне контроль над режимом содержания, доступ к личному делу, ну и всю информацию о ее дальнейшей судьбе…

— Доступа к личному телу ему мало. — усмехнулся Рытников. — К личному делу доступ захотел. Ну лады. Эта Арсгофен у нас тут сидит для ее же безопасности. Планов судить пока нет. Да и не за что вроде. Можешь ей хоть каждую ночь показывать достоинства нашей власти. Но, Коваль… У тебя сейчас есть дело. Серьезное дело. Не отвлекайся. Иди, расколи нам Элен и будут тебе свидания с баронессками.