Он подал руку. Пожатие крепкое и сухое.

Я вошел внутрь. Узкий коридор, на полу линолеум в шашечку «Армстронг», на стенах фотографии в рамках.

Старый снимок Харлоу-старшего с губернатором Хирншнайтом на пикнике баптистской церкви, диплом Торговой палаты округа Грин, благодарственная грамота от добровольной пожарной дружины. Все аккуратно выровнено по уровню.

Дверь в кабинет открыта. Билли пропустил меня вперед.

Кабинет тесный, но чистый. Дубовый стол, на нем зеленая настольная лампа «Эмеральит» с латунным основанием, ящик «Ин» с бумагами, аккуратная стопка накладных под пресс-папье из латуни в форме наковальни.

По правую руку деревянная картотека «Шоу-Уолкер» в три ящика, по левую низкий сейф «Мослер» зеленого цвета, размером с тумбочку, с черным наборным диском. На стене над столом пожелтевшая карта округа Грин и фотография молодого человека в форме корпуса морской пехоты, в черной рамке с траурной ленточкой. Под ней латунная табличка: «Корпорал Майкл Харлоу. Кхесань. 1968».

За столом сидел Рой Харлоу.

Шестидесяти двух лет, среднего роста, плотный, но без живота. Седые волосы, гладко зачесанные на пробор, тонкие очки в золотой оправе на цепочке.

Кардиган в ромб поверх белой рубашки и галстук-боло с зажимом в форме лошадиной головы. Лицо чисто выбритое, кожа сухая, без жира.

Он привстал, когда я вошел. Подал руку через стол.

— Мистер Митчелл. Прошу садиться.

Голос ровный, тихий, с легким озаркским протягом, но без той ленивой манеры, как у Коттера. Образованный человек, успевший поработать над акцентом.

Я сел в кожаное кресло напротив. Билли остался стоять у двери, заложив руки за спину.

— Кофе?

— Спасибо, если можно.

Билли вышел и через минуту вернулся с двумя белыми фарфоровыми чашками на блюдцах, сахарницей и сливочником на маленьком подносе. Поставил передо мной и перед отцом.

Чашка горячая, кофе темный, по запаху настоящий зерновой, не из жестяной банки. Билли вернулся к двери и снова застыл.

Харлоу аккуратно отпил.

— Слышал, что у вас было приключение в холмах за Кроссроудс, — сказал он спокойно, будто обсуждая погоду. — Жаль, что вас чуть задело. В холмах иногда катается опасный народ.

— Какой именно народ, мистер Харлоу?

— Разный. — Он развел руками. — Я в холмы не лезу, я держусь шоссе. У меня тут пятьдесят шесть человек на зарплате, четыре точки и заправка. Мне не до холмов. — Он аккуратно поставил чашку. — Но я кое-что слышал. В наших краям новости расходятся быстро, особенно те, что не для печати.

— И что же вы слышали?

Харлоу посмотрел на меня поверх очков. Глаза светло-серые, выцветшие и внимательные.