— Кофе есть. — Берк посмотрел на Дакетта опираясь на палку. — Чай не признаем.

— Кофе тоже хорошо.

— Тогда пошли.

Эймс с Чейни ушли к коровнику. Я заметил, что у Чейни, когда тот перекладывал лом из правой руки в левую, рукав куртки задрался на дюйм над запястьем.

На правом запястье, по внешней стороне, рядом с косточкой, шел продолговатый овальный след. Около двух дюймов в длину и около половины дюйма в ширину.

Контур четкий, цвет, синевато-белый, с восковым блеском по краям, как бывает у обморожений второй степени, в слишком ровной и локализованной форме для случайного контакта с холодом.

Я моргнул, а когда Чейни уже шагал к коровнику, рукав опустился обратно.

Дакетт коротко глянул мне в глаза. Он тоже заметил.

Сайлас Берк уже шел к веранде, опираясь на палку. Мы пошли за ним. Кассия выскочила из «Скаута» и трусила рядом, принюхиваясь к земле.

На веранде Берк сел в кресло-качалку. Дакетт устроился на деревянной лавке напротив, перекинутой между двух столбов.

Я сел рядом с ним. Кассия легла у моих ног, мордой к воротам коровника, откуда долетал тихий разговор Эймса с Чейни и стук открываемой кормушки.

— Так что там Артур потерял? — спросил Берк, начиная неторопливо покачиваться.

— Сосуд с семенным материалом быка, — ответил Дакетт. — Замороженным. Минус сто девяносто шесть по Цельсию.

— Это сколько в нормальных цифрах?

— Около трехсот двадцати ниже нуля по Фаренгейту.

Берк присвистнул сквозь зубы.

— Холодная штука. Сорок тысяч, как говорят?

— Так оценено.

— Ха. — Берк качнулся раз, другой. — Я свою лучшую корову за двести долларов в шестьдесят пятом отдал, по живому весу. Сорок тысяч за бутыль. Ну, мир переменился, не я первый это замечаю.

— Сайлас, — Дакетт достал блокнот, открыл на чистой странице, ручку нашел в нагрудном кармане. — Стандартные вопросы. Не возражаете?

— Спрашивайте.

— Где вы находились в ночь с двадцать второго на двадцать третье?

— Тут. У себя. Спал. С десяти вечера до пяти утра, обычное мое время.

— Кто-то может это подтвердить?

— Кир спал в комнате через стенку. Услышал бы, если бы я по ночам гулял. Я в семьдесят лет ночью гуляю только до сортира на дворе.

— Кир ночью никуда не отлучался?

Берк остановил качалку.

— А вот это уже не стандартный вопрос, Дакетт. Это к моему племяннику.

— Вполне стандартный, мистер Берк. Я обязан проверить алиби всех, кто живет по соседству.

Берк помолчал.

— Кир со мной с октября. Племянник по сестре. Мать его моя двоюродная, сестра Рут, в Кларксвилле, штат Арканзас. У них дома не сложилось, парень бросил институт после второго курса, уехал из дома. Я взял на хозяйство. Он у меня работает за стол и крышу, пока не определится куда дальше пойдет.