— Пошли уже, болтун,— рявкнула Танька, даже не посмотрев больше в мою сторону. Застегнула молнии на грудке комбинезона Лики. Девочка ни звука не проронила, собираясь в неизвестность.— Долгие проводы, лишние слезы. Ты же не будешь дочь целовать, Воронок? Хотя, какой ты Ворон, ты дятел долбоклюй. Вот уж повезло малышке — мать кукушка, родитель биологический... А... — махнула она рукой и вышла в подъезд, подхватив сумку с вещами крохи. Витька поплелся за женой, прижав к себе ребенка.

Похоже, закончилась наша дружба. Навсегда.

— Каблук,— глупо гаркнул я вслед самому заботливому на свете приятелю. Он не ответил. Даже головы не повернул. Да и черт с ними со всеми. Мне никто не нужен. Так шикарно я жил, пока эти не влезли в мое размеренное существование. Я налил себе виски, обвалился в кресло и прикрыл глаза. Звенящая тишина, о которой я так мечтал, сейчас казалась омерзительно-враждебной. Сделал глоток пятидесятилетнего виски. Поморщился. К горлу подскочила едкая тошнота. Словно денатурата бахнул, а не элитного пойла. Швырнул стакан прямо на пол, обхватил руками голову, слушая грохочущее в пустоте тиканье дурацких напольных часов, застрявших где-то между манежем, с разбросанными в нем яркими деталями любимой пирамидки Ликуси, и крохотным розовым стульчиком для кормления.

Час прошел. А может и больше. Я устал считать минуты. Выпал из состояния странной гроги и уставился на свою руку, в которой оказывается все это время сжимал плюшевого зайца с обмусоленным ухом. Ликуся не признавала погрызушек для прорезывания зубов. Только об этого косого чесала десна. Соня расстраивалась, говорила вредно это.

Черт, что я натворил? Это не эгоизм — идиотизм. Я снова струсил. В очередной раз. Но эти девочки же не виноваты, что я до смерти боюсь привязанностей. Да, боюсь, что мне будет больно, снова.

Чертовы часы. Мерзкая стрелка, так неумолимо бегущая. До вылета Сони осталось полтора часа. Должен успеть.

Я прижал к груди зайца и бросился из квартиры, на ходу натягивая на себя какую-то дурацкую тряпку. Даже не посмотрел, что ухватил с вешалки. Лифт не стал ждать. Ломанулся по лестнице, перескакивая через три ступени.

— Дмитрий Олегович, тут...— выскочил мне на встречу охранник, но я лишь мазнул по нему безумным взглядом и прорычал.

— Потом. Все потом.

Рванул на себя подъездную дверь...

— Я не смогла улететь.

На меня уставились синие глаза, прямо в душу уставились, заставляя кувыркаться замершее в груди сердце.

— Не смогла, потому что... Даже если вы меня снова прогоните, я вам скажу, что...

Я молча сграбастал в охапку свое счастье, закрыл ее рот своим, загибаясь от рвущего на части чувства бесконечного восторга.