— Мама,— моя девочка вдруг смотрит на меня, впервые в жизни назвав меня мамой. — мама.

И я срываюсь с места. Не отдам. Никому.

Ликуся вертится в объятиях холеной женщины, которая держит ее на вытянутых руках, словно шелудивого котенка. Моя кроха извивается, вот-вот вывернется из ее рук, упадет. Дмитрий готов ее подхватить.

— Эта девчонка просто балованная соплячка,— морщится Алиса. Разжимает пальцы.

Я замираю. Упадет. Она же упадет сейчас. Но...

— Дима, смотри. Она идет. Идет,— шепчу восторженно, глядя, как наша дочь делает первые шаги. Такие крошечные. Пухленькие ножки топочут по паркету, и это самый восхитительный звук.

— Мама,— улыбается заплаканная малышка, тянет ко мне ручки. Мама, папа, Куся.

Где-то, за гранью звучит трель телефона. Но я не вижу и не слышу ничего вокруг. Мои любимые — центр вселенной. И я буду... Я буду биться до последнего вздоха.

— Так, все,— голос Глафиры разрывает сгустившийся воздух. Она смотрит на адвоката Алисы, как на таракана. Надо же, эта райская птичка умеет быть и такой — стальной и непреклонной.— Ты ведь узнал меня, Борис Аркадьич? Только не ври, что не узнал своего наставника бывшего, двоечник.

— Узнал,— кивнул толстяк.

— Значит понимаешь, что ты заведомо просрал это дело? Кстати, я тебе на почту один документ отправила только что. Ознакомься. Вот весь подарок опорхали, гады. Господа Воронцовы, ваше прошение об удочерении Воронцовой Анжелики, прости господи, ну и имечко, Дмитриевны удовлетворено. Пока только Дмитрий законный отец. Но, я думаю, что после заключения брака, настоящая мама нашей малышки, вступит в свои права. Настоящая, мадам как вас там,— смотрит она на Алису, как на что-то незначительное,— это та, которая не спала ночей, лечила и ухаживала за дочерью. Кстати, иск о лишении вас родительских прав тоже уже в суде. И я это дело выиграю, клянусь прической своей.

— Глафира Карловна, но пока эта женщина не лишена прав, она имеет такое же право на ребенка, как и отец,— снова промакивает лоб платочком Борис Аркадьевич.

— Правда? — встает со своего места Виктор Баранов. Сейчас он не похож на милягу балагура. Глаза как прицелы.— Эта женщина может быть привлечена к уголовной ответственности. Оставление в опасности лица, заведомо беззащитного. Покушение на жизнь ребенка. Еще перечислять, а адвокат? Заявление от отца Анжелики давно лежит у меня на столе. Даем ход делу, Алиса батьковна? Тогда можете забыть о своих контрактах, зарубежных вояжах и свободе в принципе. Уж поверьте, я подсуечусь. В порошок сотру за крестницу.

Я чувствую руки Дмитрия на своих плечах, и Лика мажет мою щеку слюнями. Смотрю в злые глаза красавицы, которой дочь не нужна. Мы выиграли. Мы отстояли нашу малышку. Мы будем счастливы. Мы семья, настоящая. Все мы. И Барановы, и Глафира.