Точнее ее мать, которая чертовски права. Я ничем не лучше ее. Только она бьет физически и неприкрыто, а я ломаю жизнь этой глупой идиотки, упиваясь своим величием.
— Баран,— проорал я в трубку, бегом спускаясь по ступеням. Захотелось движения, иначе я бы слетел с катушек.
— Виктор Георгиевич, — традиционно пробасил Витек, но пугать цугундером меня не стал. Явно что — то в моем голосе его напрягло, или надоело просто воздух сотрясать впустую.
— Хорошо. Мой белый господин,— мой рык его явно озадачил, судя по сопению на том конце провода.— Я буду звать тебя, как прикажешь, хоть твоим величеством.
— Надо же сколько экспрессии,— хрюкнул проклятый мусор.— Что же так повлияло на твой неокрепший ум, Воронок? Неужели моя проповедь ресторанная?
— Да пошел ты, — плюнул я огнем, поборов желание пробить кулаком подъездную стену. — Мне нужна информация на эту чертову курицу и ее мерзких родственничков. Вся. Все, что найдешь. Явки, пароли, трусы грязные...
— Ооооо, эк тебя зацепило, извращуга. В вуайеризм потянуло? Ты завязывай там с изысками то...— мерзко заржал Витек. — Ладно, к вечеру все будет. И это... Не натвори глупостей, Диман. И девчонку пожалей. Сделай все правильно, раз она тебе так запала.
— Да, я все сделаю правильно, Баран. Ты прав. Прямо сейчас, пойду, и сделаю все так, как изначально должен был. На кой черт мне ответственность за чужие жизни? И это, присылай своих сотрудников за соплячкой. Мне никто не нужен. Хватит. Наигрался.
— Сорян, дружище. Теперь до восьмого никого не выцеплю. Ты уж потерпи немного,— хмыкнул мерзкий проныра Витек.
— Сука,— рявкнул я, развернулся и как орловский рысак погарцевал домой. Расскажу все этой дуре и пусть валит. А девчонку... Ну, Галину Павловнну под угрозой увольнения заставлю несколько дней поухаживать. Перемучаюсь. Сниму номер в гостинице и бабу дорогую. Точно, трех. Это очень хорошее лекарство от сальмонельных глупых кур и сопливых вонючек.
Нет в этом мире альтруистов, добреньких феечек и матерей Терез. Нет, и все. Сказки-раскраски. И как не притворяется блаженной эта чертова курица — она такая же, как и все. Она алчет должности, денег, нормальной жизни. Такая же честолюбивая дрянь, как и все, прикидывающаяся блаженной овцой. А я просто поплыл. Ну ничего, тачку заберу у ее сестрицы, верну в салон. Курочке пинка под зад, с выплатой гонорара по договору. И продолжу жить — сладко и эгоистично, как умею.
— Вы вернулись?— снова эти глазища, заглядывающие куда-то в самую тьму Дмитрия Воронцова. Снова улыбка виноватая. Словно мое сердце пропускает чертовы удары . И малышка в ее объятиях, будто приросшая и смотрящаяся так естественно. Черт, черт, черт. — Слава богу. Я уж хотела идти на выручку несчастным охранникам. Они и не виноваты. Моя мама если решит...