Калашников огладил свои короткие светлые кучерявые волосы, все еще густые для его возраста, и продолжил:

— Ушел, когда отработал полтора года. По собственному желанию. Не выдержал тяжелых условий.

— Бывает, — согласился Плотников.

— А вот что действительно интересно, что в это же самое время, как раз тогда, когда Вадимченко уже и след простыл с прииска, тамошний отдел ОБХСС расследовал дело о хищении алмазов в особо крупных размерах. Дело было в наших кругах громкое. Многие тогда своих должностей лишились.

— Виновных нашли? — чуть подался вперед Андрей Геннадьевич.

— Организатором оказался один из технологов. Он специально малый процент качественного сырья оценивал как брак. Но ты же понимаешь, маленький процент никто не заметит, а за год таких отбракованных камней может набраться приличное количество. В долю входили два лаборанта и несколько рабочих, которые помогали в переброске сырья. Они все понесли заслуженное наказание. Но вот какая-то часть украденного — и в этом вопросе у обвиняемых показания расходятся — успела потеряться.

— Вадимченко! — догадался Плотников.

— Украл у воров и был таков! — смеясь, закончил Калашников. — Даже как-то обидно, что так плохо кончил. Ведь столько лет сидел ниже травы тише воды.

— Да, такую бы выдержку да в полезное русло, — вздохнул Плотников. — Я тут читал протокол допроса свидетеля по этому делу. Он говорил, что Вадимченко последнее время тесно общался с одним товарищем по прозвищу Кривой.

— Косоглазый? — уточнил Калашников.

— Нет, свое прозвище он получил из-за какой-то травмы. Поэтому его голова всегда как бы наклонена вбок, — пояснил он.

— Голова, говоришь, наклонена? — задумался Калашников. — Не хочу обнадеживать, но несколько лет назад проходил у нас в качестве соучастника один товарищ. Очень подходит под твое описание. Именно этим наклоном головы. На мясокомбинате удерживал часть продукции и продавал в частном порядке.

— Мне нужно его дело, Денис. Этого таинственного товарища могут легко опознать.

— Пришли ко мне своих ребят, пусть в архиве пороются. Может, еще что интересное найдут, — сказал Калашников уже у порога.

— Пришлю обязательно, — сказал Плотников и с благодарностью посмотрел на друга.

Тот обладал феноменальной памятью. Часто мог вспомнить мельчайшие подробности старых дел. Калашников был дотошен. Часто заворачивал отчеты, если, по его мнению, те были составлены не подробно. Не терпел расплывчатых формулировок. Его интересовали конкретные люди, цифры, даты. Он сводил с ума своими требованиями и вниманием к мелочам. Работая в отделе ОБХСС, Калашников очень хорошо понимал важность деталей. Одна пропущенная цифра могла привести к тому, что все обвинение рассыпа́лось в отсутствие доказательств.