Глава 10
В начале улицы стоял старый дом, крашенный зеленой краской, с белеными наличниками. На заборе висел почтовый ящик с жестяной табличкой «Здесь живет участник ВОВ».
— Хозяева! — крикнул Михалюк, и на его крик мигом отозвались громким лаем окрестные собаки.
Миролюбов отворил ворота и вошел во двор. Поднявшись по невысокой, но крутой лестнице на крыльцо, он постучал в дверь.
— Хозяева! — еще раз позвал Михалюк.
— Чьих будете? — раздался строгий голос за их спинами.
Позади них стоял сгорбленный дед в расстегнутой рубахе поверх майки, вытянутых трениках и ведром, полным ботвы.
— Здравия желаю! — шагнул навстречу Михалюк. — Майор Михалюк, уголовный розыск. Николай Иванович? Скажите, пожалуйста, к вам не заходил вот этот человек? — Он протянул ему фотокарточку Васильева.
Дед сощурился, поставил ведро на землю, отер руки и взял фотокарточку. Он долго всматривался в лицо Васильева, прежде чем ответить:
— Вроде он.
— Он был один? Что он искал? — спросил Миролюбов.
— Дочь с ними говорила, — ответил он и указал рукой в сторону курятника, который виднелся из-за дома.
Николай Иванович поднял ведро и прошагал вперед гостей прямо к крепко сбитой деревянной конструкции, обнесенной по периметру сеткой-рабицей.
— Шурка! — проскрипел он. — К тебе милиция пришла.
Из курятника послышался шум и причитания. Спустя пару секунд дверь открыла женщина в галошах и старой мужской рубашке поверх простого платья.
— Добрый день! — поздоровалась она и вытерла руки полотенцем.
— Здравия желаю! — повторил Михалюк. — Мы разыскиваем вот этого человека.
Фотокарточка на сей раз оказалась в руках у женщины.
— Да, — кивнула она, — приходили. Старинные вещи искали. Я им коромысло бабкино показала. В сенях только место занимало, думала на дрова порубить, да руки не доходили. Его уже повело от времени, воды на нем не принесешь, да и зачем оно? У меня муж флягу с водой на машине подвозит.
— И что? — оживился Михалюк. — Забрали?
— Этот ваш, молодой который, — ответила женщина, — прям аж загорелся. А тот, что с ним был, отказываться стал. Но молодой все равно взял. Благодарил долго. Приятный человек такой, видно, что городской. Одет аккуратно.
— А другой неприятный? — вновь поинтересовался Михалюк.
— Нет, неприятный, — согласилась она, — больной он или что. Когда идет, как будто клонит его набок. Ругал молодого очень. Они только вышли от нас, тот на него и напустился. Вроде негромко, слов не разобрать, а у нас же тут тихо, слыхать издалека. Ну и понятно, что поругались.
— Не помните, куда они пошли? — спросил Миролюбов.