— И что вы им ответили? — спросил Михалюк.

— То же, что и вам сейчас — снисходительно улыбнулась она. — Примерно каждые два года к нам приезжают этнографические экспедиции, собиратели фольклора и просто художники, которые ищут вдохновение. У местных все, что было мало-мальски старого, давно передано в краеведческие музеи области. Тот, что врал, конечно, не поверил, и, я полагаю, они просто пошли по домам.

— А вы не видели, куда они отправились дальше?

— Я не следила за их перемещениями, — ответила она.

— Вы говорили, что не приспособлены к сельскому труду, какими судьбами вы оказались в этих краях? — поинтересовался Миролюбов.

— Это село принадлежало еще моему прапрапрадеду. Поэтому я тут, считайте, старожил, — рассмеялась она.

— Как — принадлежало? — не понял Миролюбов.

— Он был графом, — снисходительно сообщила женщина. — Разумеется, революция уравняла всех.

— А разве эти искатели древностей не спрашивали вас о фамильных драгоценностях? — насторожился Михалюк.

— Сомневаюсь что сейчас во мне можно заподозрить потомка дворянского рода, — рассмеялась она. — Но нет, ни о чем таком никто не спрашивал.

— А они есть? — выпалил Миролюбов с почти детским любопытством.

— В Гражданскую ничего не осталось, — ответила пожилая женщина. — Что-то вывезли родственники в эмиграцию, что-то досталось молодой власти. Ходили, правда, легенды, будто дед спрятал золотые слитки где-то в имении.

— Нашли? — спросил Миролюбов.

— Молодой человек, нашла бы — разбогатела, — усмехнулась Тамара Георгиевна, — а так я среднестатистическая советская гражданка. Живу вместе с семьей брата, своей так и не обзавелась. Дом простой и старый, хотя его мой прадед строил, когда женился. Я занимаю пристрой, бывший зимний сад. Теперь там цветут не апельсины, как при прадеде, а герани, и увядаю я. — Она снова засмеялась.

Михалюк хрюкнул, подавившись смешком, поерзал на стуле и, наконец, осмелев, чуть наклонился вперед и спросил:

— А как вы считаете, какой алкоголь не стыдно преподнести женщине на юбилей?

Тамара Георгиевна если и оказалась удивлена вопросом, то вида не подала.

— В моей семье, — она снова насмешливо посмотрела на него, — было принято ставить к праздничному столу хрустальный графин с ледяной водкой.

— Хм, — разочарованно сказал Михалюк, — спасибо за помощь. — Он неловко поднялся. — А не подскажете, с кого можно начать поиск?

— Они совершенно точно пошли к Николаю Ивановичу, его дом первый по улице. Ему самому уж хорошо за восемьдесят, — ответила она.

Они вышли на деревенскую пыльную улицу. В воздухе пахло сеном и дымом. Вокруг стояла тишина, которую изредка нарушал петушиный крик.