— Для человека важно иметь свое дело, Виташ, — с глубокой убежденностью проговорил Плотников, — дело, которое позволит служить людям, Родине. Ты вот рассуждаешь о том, что настоящая жизнь где-то там… Куда ты хотел? — обратился он к сыну. — В тундру? Жизнь только тогда имеет смысл, если ты способен приносить пользу! — проговорил он с той твердой интонацией, которую его домашние слышали куда как реже его подчиненных на работе.
Плотников встал и поставил стул на место. Сын повернулся к нему, но глаз не поднял.
— А чтобы приносить пользу, нужно учиться. И учиться всю жизнь! — продолжил Плотников. — Не важно, будешь ли ты заниматься сложными расчетами или бросать дрова в печку. Важно работать, а не капризничать! Для шестнадцатилетнего парня, будущего защитника Родины, мужа и отца это непростительно! Ты можешь не поступать в политехнический, можешь ехать на Север или куда ты там собрался, но я запрещаю тебе быть безответственным разгильдяем и волновать мать!
С этими словами он вышел, оставив Виташа одного. Тот снова опустился на кровать, чувствуя, что простые спокойные слова отца ударили его сильнее, чем оплеуха от того верзилы. И самое неприятное в этом было то, что отец оказался прав. Осознание этого жгло его изнутри. Виташу вдруг сделалось так стыдно, что захотелось провалиться сквозь землю.
Глава 13
Утро следующего дня началось с новостей. Плотников едва успел войти в свой кабинет, как его окликнул Калашников:
— Ну и рыба же у нас в пруду завелась, Андрей Геннадьевич!
— Рассказывай! — весело воскликнул Плотников, но тут же осекся и добавил: — Погоди, я сейчас всю группу соберу.
Через пять минут в кабинете Михалюк и Миролюбов внимательно слушали Калашникова. Плотников открыл окно, впуская утренний воздух внутрь. Запахло липами и бензином. Плотников отхлебнул горячий чай и кивнул Калашникову, чтобы тот начинал доклад.
— Судя по тому рисунку, что ты мне дал, Андрей Геннадьевич, и тем фактам, что у нас есть, мы имеем дело с целой сетью контрабандистов, во главе которой стоит некто Базиль Сирге. Уроженец Литвы. Его старшие братья и отец состояли в «лесных братьях». Одного брата, Паулюса Сирге, удалось схватить, его судили. А другой брат и отец сбежали вместе с отступающими немецкими войсками. Сам Базиль по малолетству под суд не попал.
— Повезло парню, — сказал Михалюк. — А что его на контрабанду-то потянуло?
— Тут вопросов всегда больше, чем ответов, Стас, — ответил Плотников. — Ты полагаешь, что наш таинственный Василий Петрович и есть Базиль Сирге?
— Возможно, — ответил Калашников и продолжил: — Я хочу, чтобы вы поняли, что это очень умный и осторожный противник. Мы охотимся за ним уже на протяжении десяти лет. Но он всегда находил способ ускользнуть от правосудия. Невероятно сложно уличить его в краже, потому что все они проделываются чужими руками. Нам также до сих пор не удалось установить, по каким каналам происходит передача ценностей за границу. Мы предполагаем, что все драгоценности оседают в антикварной лавке Сирге-старшего в Западном Берлине. Но каким образом они туда попадают, нам все еще не известно. Мы полагаем, что Василий Петрович — это одна из множества личин Сирге.