— Пару раз, — все так же мягко ответила женщина. — Всё ему мои кружева нравились. — Она показала салфетку. — Это еще мама моя на коклюшках плела. Я вот уже не умею. А Борис ценил ручной труд.
Миролюбов едва заметно нахмурился.
— Они близко дружили с Ниной?
— Вам не о чем волноваться, — засмеялась женщина и хитро посмотрела на Миролюбова. — Знаете, как это бывает, учились вроде одному, а на деле выходит все совсем по-другому. У Ниночки поначалу мало что получалось, и Борис взял над ней шефство. Не представляете, как она была ему признательна! И вот, нате! Такая трагедия! — Она глубоко вздохнула и села напротив гостя.
— Чай готов, — сообщила Нина, возвращаясь в комнату. — Слава, вы с сахаром пьете?
— Если можно, — ответил Миролюбов.
Нина налила ему в чашку чай и пододвинула сахарницу. Потом, вспомнив о чем-то, убежала обратно в кухню.
— Как хорошо, что вы зашли, — сказала Марина Аркадьевна. — Признаться, без вас я бы сейчас напридумывала себе всякого. Снова бы бессонницей мучилась. А знаете, Слава, приходите к нам почаще! С вами удивительно спокойно. Да и профессия у вас весьма интересная. Жаль бедного Бориса. Вы же расскажете нам, что произошло, как только все прояснится?
От неожиданности Миролюбов закашлялся, подавившись чаем.
— Конечно, — произнес он, не в силах сказать что-либо другое.
В это время из кухни вернулась Нина. В руках она держала блюдце с ломтиками лимона. Комната тут же наполнилась их ароматом. И Миролюбов почувствовал себя удивительно уютно в этом доме, за столом с вязаной скатертью, под мягким светом, который излучала лампа с абажуром с длинной бахромой.
Глава 16
Днем здание театра было пустынным. Плотникову еще не приходилось бывать в нем не во время представления. Зрительный зал в отсутствие зрителей казался непривычно огромным. Он был полон особенной тишины — плотной, как занавес. Не было слышно ни единого шороха или звуков привычной жизни.
Плотников осторожно шел по залу. Кресла застыли в ожидании зрителей, поблескивали обивкой в рассеянном свете софитов. Театр будто спал, набираясь сил перед вечерним представлением.
От сцены к Плотникову бодро шел Пищальников. Он был одет в клетчатую рубашку, поверх которой была накинута безрукавка крупной ручной вязки. Широкие брюки держались на подтяжках с широкими лентами.
— Здравствуйте, Андрей Геннадьевич! — поприветствовал он Плотникова. — Пройдемте к нам в мастерской цех, пожалуйста.
Немного суетливо Пищальников повел Плотникова вдоль кулис, туда, куда обычным посетителям вход воспрещен.
В цеховых помещениях было шумно. Костюмеры готовились к вечернему спектаклю. Со всех сторон слышался стук молотков. Люди сновали туда-сюда. В репетиционном зале мужской голос звонко отдавал команды: «И-и-и раз!»