— Только в качестве оргкомитета, — растерянно ответил директор, — но вся работа и ответственность лежали на наших сотрудниках. Поэтому чужих людей к экспонатам не подпускали.

— Хорошо, если это так, — кивнул Плотников. — Где проходила выставка?

— В центральном павильоне, на улице Мира, — высоким от волнения голосом ответил директор.

— У вас сохранились схемы расположения экспонатов?

— Да, — кивнул Иннокентий Александрович, — я передам вам их. Андрей Геннадьевич, только я вас умоляю, найдите эту доску. У нас в области это единственный сохранившийся такой экземпляр. В свое время лубок не считался высоким искусством. Многое было уничтожено.

Плотников молчал. В светлое высокое окно директорского кабинета дул прохладный утренний ветерок, осторожно играя с занавесками. Массивный стол директора был завален папками и книгами. С высокого потолка свисала красивая люстра на длинной ножке.

— Иннокентий Александрович, а к вам в музей никогда не приносили вещи с просьбой проверить, представляют ли они какую-то историческую ценность?

— Чтобы проверить, такого не помню. Но несут всякое почти каждый день, — ответил директор, — вот только вчера мальчишки прибежали. Не поверите, берег Клязьмы обвалился, а там старый маузер! Принесли родимые! Даже с патронами! Теперь у реставраторов. И так каждую весну и лето. Огороды люди копают, а там то монетка, то ложка с гравировкой.

— Значит, так вы собираете свои древности? — улыбнулся Плотников.

— Тут есть несколько путей. Что-то мы привозим из экспедиций этнографических, фольклорных. Ездим по окрестным деревням. Расспрашиваем старожилов. Уходят старики, к сожалению. И быт их уходит вместе с ними. А это такой кладезь народного понимания красоты! Вот и выуживаем по крупицам, то прялки со старинной росписью, то корыта с резьбой. Не все удается спасти, — вздохнул мужчина. — Это для нас с вами все эти рукомойники искусство, а для них просто вещи. Часто бывало, что и «птицами счастья» печку топили. Вот и выходит, что то, что немец не пожег, сами уничтожаем.

— Да уж, печально это. Но я попрошу вас связаться со мной, Иннокентий Александрович, если вдруг в ближайшее время к вам принесут старые книги, особенно Библии, — попросил Плотников.

Он слабо верил в то, что это произойдет. Слишком подозрительными выглядели эти кражи. Если и в этом замешан Кривой, то он наверняка действовал по чьей-то наводке. Сам он ни за что не стал бы воровать что-то настолько приметное. Товары потребления и ювелирные украшения — куда ни шло, но лубочные доски и книги на старославянском языке просто так на толкучке не продать. Тут нужен конкретный покупатель.