— Чтобы сражаться, — сказал я. — Просто хотелось некоторое время осмотреться, снова почувствовать твердую землю под ногами.

— Последнее время добровольцы у нас нечастые гости, — сказал Клод. — Говорят, что на Аляске их поток не ослабевает, но здесь… Атлантика стала слишком опасна. На каком судне вы прибыли?

— На «Гамзе», — сказал Женя. Эту информацию было несложно проверить, так что врать и утаивать смысла не было.

— Значит, старина Юсуф все еще ходит в рейсы? — усмехнулся Клод. — Надо будет навестить его, пока он снова не вышел в море.

— Вы знакомы?

— Я работаю в порту уже больше тридцати лет, — сообщил Клод. — Раньше к нам приходило много кораблей, а сейчас только считанные единицы решаются на такой переход, и половина из них до пункта назначения не добирается. Чертовы узкоглазые, чертова война…

А может быть, просто не стоило сидеть и наблюдать, как империя захватывает Европу, полагаясь на то, что океан встанет на пути цинтов непреодолимой преградой? Может быть, стоило вмешаться, когда нынешний враг напал на СССР? Может быть, стоило хоть что-то сделать, когда цинты захватывали Азию?

Но вслух, разумеется, я ничего говорить не стал. Не Клод несет ответственность за политику государства. Точнее, не один только Клод.

Двери бара открылись, и к нам присоединился еще один человек весьма колоритного вида. Он был высок и худощав, носил длинный, почти до самой земли, темно-коричневый кожаный плащ, кожаные штаны и прочные армейские ботинки с высокой шнуровкой. Его длинные черные волосы были собраны в конский хвост, который торчал из-под черной шляпы.

Он подошел к барной стойке, и несмотря на то, что он тоже был призывного возраста и не на фронте, Мадлен улыбнулась ему.

— Двойной бурбон, — попросил он низким зычным голосом.

— Конечно, брат Пит, — она тут же налила ему в стакан втрое больше, чем до этого нам, и не стала просить денег вперед.

Он взгромоздился на табурет, тяжело облокотился на стойку и принялся цедить бурбон мелкими глотками, словно это было не дрянное местное пойло, а настоящий французский коньяк.

— Так что насчет гостиницы? — спросил Женя у пожилого Клода.

— В припортовых кварталах осталось не так уж много гостиниц, — сказал Клод. — Какие-то разбомбили во время последнего налета, какие-то просто закрылись. Не так уж много путешественников сходит на берег в Галифаксе, а моряки предпочитают ночевать на кораблях.

— Почему? — спросил Женя.

— Из-за рекрутеров, — объяснил Клод. — Это днем они вежливо здороваются и проверяют документы, ночью у них разговор короткий, мешок на голову и в фургон. Ты и очухаться не успеешь, как обнаружишь, что сидишь в окопе, в руках у тебя автомат, а с фланга на тебя прут узкоглазые, которым вообще все равно, какое у тебя гражданство.