— Дезертирую, — сказал я.

— И тебя расстреляют.

— Меня расстреляют и в том случае, если поймают в гражданском около линии фронта, — заметил я. — Просто для страховки. Но вариант, что меня пошлют куда-то еще, маловероятен. Цинты перешли в наступление именно на том участке, а резервов, как я понимаю, у канадцев практически не осталось.

И все новые части должны отправлять именно туда. Заткнуть брешь, тушить пожар, прикрыть самое уязвимое место.

— Допустим, тебя действительно пошлют туда, — сказал Женя. — Через неделю, а может быть, через месяц. И что ты будешь делать дальше?

— Действовать соответственно ситуации, — сказал я.

Сейчас не было смысла строить какие-то долговременные планы, ведь все зависело от того, что я обнаружу на месте, а я понятия не имел, что там может быть.

— Ты понимаешь, что тебя там с большой вероятностью просто убьют?

— Убьют, значит убьют, — сказал я.

— Мне кажется, ты как-то неадекватно оцениваешь угрозу, — сказал он. — Там война, настоящая мясорубка, там работает артиллерия, там цинты прут на бронетехнике и пешком.

— Я знаю, как выглядит война.

— Да? И откуда? Хроник насмотрелся? Я был здесь во время очередного налета, и я могу тебя заверить, что когда ты находишься внутри хроники, и на тебя падают бомбы, это ни хрена не похоже на то, что тебе показывают на экране.

Рассказывать о своем боевом опыте я Жене не стал. Мне было смешно. Он один раз попал под авианалет и думал, будто знает о войне больше, чем я, несколько лет просидевший в окопах и ходивший в штыковые атаки.

— Ты понимаешь, что даже если тебя там не убьют, то такими темпами мы можем и не уложиться в два месяца?

— Значит, старик подождет дольше.

— Он не любит ждать.

— Ему придется.

Ван Хенг находился на другом краю земли, и я надеялся, что в этой ситуации не имеет значения, что он там любит, а чего нет. Два месяца для разведывательной миссии в чужой стране, в которой у тебя даже нормальной агентурной сети нет? Это ж курам на смех.

На что он вообще рассчитывает?

Я полагал, что Женино беспокойство вызвано совсем другими вещами. Да, я собирался подставить свою голову под пули (это как минимум), но его положение здесь тоже было незавидным. Если дела на линии боевого столкновения пойдут совсем плохо, канадцы начнут грести в свою армию всех подряд, и шансы отсидеться в тылу даже для иностранца будут стремительно падать. А покинуть континент без меня или документальных свидетельств моей смерти, которые взять ему будет просто неоткуда, Женя не мог.

Впрочем, он сам загнал себя в эту ловушку, когда согласился работать на Ван Хенга.