Имперцы перешли в наступление, подумал я. Означает ли это, что они сумели совладать с теми ограничениями, что сдерживали их раньше? Или просто решили идти вперед, не считаясь с потерями?

Судя по тому, что пожар уже разгорелся, первые спички были брошены в то время, когда мы с Женей еще пересекали Атлантику. Почему цинты сменили стратегию? Они что-то узнали? Или бессмертному императору просто надоело слушать отчеты о том, как его войска героически стоят на месте, не в силах уничтожить последний на планете очаг сопротивления?

По зрелом размышлении я решил, что быть героем-одиночкой мне решительно не нравится. Трудно действовать без информации, без поддержки, без прикрытия, без базы… Даже этим парням, движущимся навстречу своему первому, и, вполне вероятно, последнему бою, было проще, чем мне. Им хотя бы объяснят, что делать, куда бежать и в кого стрелять.

Хотя они были обречены, я им даже в какой-то степени завидовал. У них было, или, точнее, должно было вот-вот появиться то, чего я был лишен, когда умер в своем мире. Товарищество, боевое братство, принадлежность к чему-то большему, к чему-то простому и понятному, к чему-то… честному.

Меня все-таки готовили быть солдатом, а не шпионом или диверсантом, и навязанная новым миром роль мне не нравилась. Я был вынужден ее играть, но все эти интриги, подковерные операции и необходимость лгать на каждом шагу мне претили.

Война на том уровне, на котором я в ней участвовал, была опасным, трудным, грязным, но понятным занятием. Перед тобой ставят боевую задачу, которую ты должен выполнить, и ты точно знаешь, кто твой друг, а кто враг. Интриги, предательства, заговоры и обманные маневры начинались уровнем выше.

Закончив размышлять о старых добрых временах в моем родном мире, я мысленно переключился на дела мира этого.

Женя утверждал, что брат Пит — коммандос, боец из какого-то местного спецподразделения. Возможно, так оно и было на самом деле. Мне показалось, что брат Пит имеет какое-то отношение к церкви. Само обращение «брат», его воротник, его татуировка на латыни, некоторые его фразы, обращенные ко мне… Был ли он рыцарем-храмовником, современной реинкарнацией тамплиеров? Может ли быть так, что оружие против демонов разработала церковь?

В этом предположении присутствовала определенная логика, но вполне могло оказаться и так, что я надумываю. У меня было слишком мало фрагментов, чтобы сложить из них общую картину, и я надеялся, что ключевой кусочек этой мозаики находится там, куда мы сейчас направлялись.

Я устроился на сиденье поудобнее и задремал под мерный рокот голоса сержанта Дювалла, выдающего новобранцам очередную порцию армейской премудрости.