А чуть поодаль стоял Лже-Игорь с катаной в руке и всматривался в надвигающиеся на окружающий нас лес сумерки.

— Любезный, — позвал я. — Не уделите ли мне минутку вашего внимания?

Смысла в этой реплике искать не стоит. Я был уверен, что он меня не поймет, и не сомневался, что ему и без того известно о моем присутствии. Просто так уж меня воспитали.

Необходимо произнести хоть какую-нибудь фразу, прежде чем вступить с человеком в смертный бой.

Лже-Игорь повернулся ко мне и сказал что-то на своем языке. Видимо, его воспитывали в тех же традициях.

Он взмахнул катаной и двинулся мне навстречу.

В Академии мне рассказывали, что специфический стиль нихонского боя на мечах обусловлен крайне низким качеством стали, из которой эти мечи выковывали. Дескать, тамошние фехтовальщики стараются обойтись минимумом скупых движений, потому что знают, что любое из них может привести к фатальной поломке меча. Их удары быстры, коротки и всегда наносятся по оптимальной траектории.

Разумеется, у энергетического оружия демонов таких ограничений не было, но драться-то его учили исходя из совершенно других реалий. А привычка, нарабатываемая годами, никогда не исчезнет бесследно.

Он атаковал рассекающим ударом сверху, а потом попытался меня перехитрить, в последний момент вывернув лезвие и попытавшись уколоть меня в руку. Я парировал его удар шпагой и попробовал пырнуть его кинжалом в бок, но мне удалось только зацепить край его одежды. Он ушел вбок и тут же стремительно контратаковал, я снова парировал шпагой и обрушил на него целый град ударов, но ни один из них не достиг цели.

У моего противника была отличная школа фехтования, и поединок закончился бы куда быстрее, если бы он вел его более агрессивно. Но он слишком осторожничал, уклонялся и уходил в сторону вместо того, чтобы парировать, всячески пытался минимизировать количество столкновений наших мечей.

На этом я его и подловил.

К тому моменту я же изучил рисунок его боя и схемы, по которым он уклонялся. После очередной контратаки я нанес ложный удар, одновременно уходя в сторону и выбрасывая вперед кинжал. Он заметил мой выпад, но сделать уже ничего не успевал. Как бы хорош он ни был, полностью игнорировать инерцию у него не получилось.

Кинжал вонзился ему в бедро и вошел в плоть на добрый десяток сантиметров. Я мог бы рвануть его вверх, окончательно лишить его мобильности, и, может быть, перерубить бедренную артерию, что довольно быстро привело бы к смерти, но вместо этого приказал Сэму убрать кинжал.

Послав мне мысленный недоуменный вопль, демон подчинился, и я позволил Лже-Игорю рухнуть на одно колено. Надо отдать ему должное, он попытался атаковать меня даже из такой невыгодной позиции, но я с легкостью парировал его катану своей шпагой.