Его лицо искривилось от боли и страха. Он хранил молчание, лихорадочно соображая, что делать дальше. Его проблема заключалась в том, что он не знал, как далеко простираются мои знания, а значит, ему было сложно выдумать правдоподобную ложь.

А может быть, он подумал, что я блефую и был готов рискнуть еще раз.

Вопреки моим ожиданиям, он оказался крепким орешком.

Я вздохнул и прицелился ему в колено.

— Наказание за молчание будет таким же, как и наказание за ложь.

— Постой, — сказал он. — Мы всего лишь проверяли одну теорию…

— Вы искали способы воздействовать на прошлое в целях изменения настоящего, — сказал я, и его глаза округлились от изумления.

— Откуда ты знаешь?

Поскольку ему ничего не было известно о Сэме и истории его цивилизации, объяснение у него могло возникнуть только одно, и оно было весьма неприятным. Где-то в их рядах завелся предатель, который сливал информацию другой стороне. Иначе объяснить мою осведомленность он просто не мог.

— Сам подумай, — сказал я. — Как глубоко вы пытались забраться?

— У нас не было задачи забраться в какой-то конкретный временной период, — сказал он. — Мы проверяли само наличие такой возможности.

«Хе-хе. Спроси, как они собирались вернуть своего человека».

Но я спросил о другом.

— Сколько еще таких установок у вас есть, помимо этой?

— Это был единственный экземпляр.

Может быть, он и лгал, но проверить его слова не было никакой возможности.

— Почему вы предполагали, что подопытный может стать агрессивным?

— Подопытный? А, Игорь… Мы знали, что это опасный эксперимент, и не исключали возможности, что в результате его рассудок может быть поврежден…

«Он хочет сказать, они не знали, что это дорога в две стороны», — сказал Сэм. — «И что сознание из прошлого может завладеть сознанием этого парня с весьма высокой долей вероятности. Они не думали, что это будет полноценный обмен разумами, совершенный через пространство и время. Я ухудшаю свой прошлый прогноз. Они бы и за пару десятков лет не разобрались, как это работает, и что им нужно сделать для победы. Не говоря уже о том, что и с выбором эпохи они промазали, как минимум, на несколько столетий. Поступай с ним, как хочешь. Этот человек не опасен для Ван Хенга и совершенно бесполезен для нас».

Наверное, разумнее всего было его пристрелить. Ликвидировать последнего живого свидетеля, по возможности замести все следы. С местным сопротивлением мне все равно не по пути, это было понятно и до сего прискорбного инцидента.

Конечно, я не отказался бы обзавестись союзниками, но эти были, скорее, балластом, чем полезным грузом.