Я сидел дома, гулял по улицам, ездил на общественном транспорте, пил в барах, бродил по полупустым — с деньгами на оккупированных территориях было не очень хорошо — торговым центрам, обновляя свой гардероб. Я завтракал в одном и том же кафе, я ужинал в разных местах, благо, теперь я не был стеснен в средствах, а точнее, отпала необходимость, чтобы я таковым выглядел, я любовался разведенными мостами и возвращался домой под утро по пустынным улицам, иными словами, предоставил всем желающим практически безграничное число возможностей для покушения на мою жизнь, но все усилия пропали втуне.

Мир катился к черту, а я снова возвращался к тому состоянию, в котором провел свой последний год. Состоянию овоща, никчёмного прожигателя жизни, который даже удовольствия от этого процесса не получает.

Погода по ночам уже стояла холодная, так что, окончательно замерзнув на улице, я зашел в бар, сел за стойкой и заказал себе коньяка. Минут через пять, когда дорогой напиток теплом разливался по моим конечностям, рядом со мной уселся незнакомый молодой человек.

Я нашел это отчасти странным, ибо перед барной стойкой было полно свободных мест, но только отчасти. В барах обычно бывает куча людей с дефицитом общения. Они часто подсаживаются к незнакомым людям и пытаются завести разговор, может быть, просто в надежде раскрутить собеседника на выпивку.

Но этот был не из таких. Он заказал себе пива, сделал глоток из высокого бокала и только после этого заговорил, глядя строго перед собой.

— Холодно сегодня, да? Зима близко. Со дня на день ожидают заморозки на почве, а там уже и до снега недалеко.

— Я не заказывал себе к коньяку еще и прогноз погоды, — сказал я невежливо. Мне хотелось дать ему понять, что пустопорожние разговоры меня не интересуют. Или ему есть, что сказать, или он идет к черту.

Оказалось, что есть.

— Не дергайся, поручик, — сказал он. — Ты под прицелом трех крупнокалиберных винтовок. Не знаю, можно ли тебя убить одним залпом, но здоровья он тебе точно не прибавит. А если задумаешь бежать, то знай, что на улице стоит машина, а в ней — двое бойцов с пулеметом.

Что ж, с одной стороны, повстанцы не оправдали моих надежд и оказались глупее, чем я о них думал. Но с другой — меня радовали хоть какие-то перемены в моем скучном распорядке дня.

— Я и не дергаюсь, — сказал я. — Тем более, не собираюсь в ближайшее время выходить на улицу. Сам же говорил, что там холодно. Любезный, плесните мне еще коньяка! Не стесняйся, лей до краев!

Если вдруг понадобится действовать, то Сэм мгновенно меня протрезвит. Даже если я сам не буду его об этом просить.