Я так до конца и не смог понять, что помешало цинтам наделать симбов европейской внешности для использования на непокоренных еще территориях или внедрения в другие этнические группы. Уверен, что нашлось бы немало готовых сотрудничать с империей коллаборантов, да и средства контроля, как я убедился на собственном опыте, у цинтов вполне себе существуют.

Возможно, империя просто не хотела делиться своим могуществом, или же тут имели значение какие-то принципы, которые я не в состоянии постичь. Сила только для цинтов, или еще что-то в том роде.

— Я так понимаю, здешняя операция завершена?

— Да, — сказал Ван Хенг. — Думаю, продолжать ее в нынешних условиях будет нецелесообразно.

— Вчера на меня выходил представитель сопротивления, — сказал я. Будет плохо выглядеть, если он об этом уже знает, а я попытаюсь умолчать.

— Я знаю, — сказал Ван Хенг. — За тобой присматривали.

— Я не заметил слежки, — сказал я.

— Ты и не должен был, — жаль, но похоже, что подробностей он не раскроет, а они бы мне не помешали.

Работа на Ван Хенга была похожа на прогулку по минному полю с завязанными глазами. Большую часть времени я действовал вслепую, и пока что мне везло, но я понимал, что такое везение не может продолжаться вечно. Рано или поздно какой-нибудь безобидный на вид бугорочек окажется миной, и взрывом мне оторвет обе ноги.

Это еще в лучшем случае.

В свете последней полученной информации продолжение операции после разгрома лаборатории повстанцев выглядело вполне логичным. Жестоким по отношению ко мне, но логичным.

Ван Хенг и правда хотел, чтобы я изображал из себя мишень, допуская, что жаждущие мести повстанцы попробуют использовать против меня новое оружие, чтобы уж наверняка. Меня он не предупредил, потому что, по большому счету, на мою жизнь ему было плевать. Выживу, значит выживу, нет, так просто не повезло.

Образец оружия, способного убивать симбов, был для него важнее. Но повстанцы оказались на удивление миролюбивыми и решили, что моя жизнь их пули не стоит, а может быть, отложили возмездие до лучших времен. Или просто у них не было таких пуль. При любом раскладе было бы глупо рассчитывать, что после такого они предпримут еще одну попытку силового решения, так что меня смело можно было отправить на новую миссию.

А повстанцами заняться позже, уже без меня, и теперь это не составит большого труда, потому что Дима засветился.

Больше всего меня взволновал вопрос слежки, которая была, но которую я не заметил. Конечно, в академии меня готовили в солдаты, а не в тайные агенты, но я все же полагал, что моя наблюдательность позволит мне вычислить шпика, а вот поди же ты… Это был тревожный звоночек, который означал, что я не так хорош, каким себя считаю. И что у Ван Хенга есть способы контролировать мои действия, о которых я не знаю.