— И я должна ее помиловать?
— Боюсь, что да, — сказал герцог очень мягко.
Шелковая нежность его слов была красноречивей любых пояснений. «Кто из нас действительно правит Империй? Не заставляйте меня напоминать, ваше величество».
Так неожиданно, что все обернулись к нему, кайр Джемис вдруг сказал:
— Казнь — это не месть.
Каким-то образом в четыре слова вложилась вся глубина и богатство того, что северянин с фантазией может понимать под местью.
Мира еще поглядела в непроницаемое лицо воина… Смочила перо в чернилах и подписала грамоты.
Секретарь суда испросил ее аудиенции сразу же после смотра.
— Ваше величество, нижайше прошу вас позволить еще несколько слов…
Он бледнел и болезненно кривил губы. Кажется, его мутило от несварения желудка — либо от волнения.
— Не смею больше задерживать вас, лорд-канцлер.
Мира кивнула Ориджину, и тот ушел в сопровождении кайра, вполне довольный собой. Министр двора зашаркал прочь, унося мечты о весне. Кажется, он еще бормотал на ходу: «А общинные венки — что за прелесть!.. Сто человек — один венок, зато какой!..» Не считая стражи, остались лишь Мира и судейский.
— Слушаю вас, сударь.
— Ваше величество… ммм… я хотел просить вас, но… после всего случившегося это может прозвучать… ммм… я прошу вас не гневаться…
О, при всем желании вы не сможете разозлить меня больше, чем лорд-канцлер!
— Говорите, сударь.
— Имеется один прескверный казус… Ваше величество, пожалуйста, учтите, что я говорю от лица верховного суда, не от себя лично… Прошу, поймите: в декабре, во время осады, все здесь были очень напуганы. Майор Бэкфилд предлагал избавление от страха, обещал решить проблему… Но ему требовалось содействие полиции, а шериф не давал людей без постановления суда… Потому суд принял решение — как теперь видно, весьма и весьма опрометчивое…
Ах, вот о чем речь!
Вопреки опасениям секретаря суда, Мира ощутила не злость, а веселье. Ситуация складывалась до того абсурдно, что сложно принять всерьез: Сибил Нортвуд — интриганка и убийца — помилована, а Мира — ее жертва — приговорена к смерти!
Судейский вздрогнул, увидев усмешку на губах владычицы.
— Прошу, поймите: суд совершил огромную ошибку и признает ее. Мы действовали исключительно в интересах горожан Фаунтерры. Триста тысяч невинных… женщины, дети… нужно было погасить очаг опасности, убрать угрозу, а шериф не мог действовать без постановления…
— Словом, вы приговорили к казни лорда-канцлера и меня заодно. Видимо, просто за то, что Ориджин нес флаг с моим гербом.
— Ваше величество…
— Позвольте узнать: какой вид смерти вы избрали?