Салем задумался. Встал, упер руки в бока, глянул исподлобья.
— Вот что скажу тебе, Могер. Я не понимаю этого «лорд-кансер», или как оно там. Я знаю только герцога Ориджина. Он пощадил тысячи моих земляков. Он и меня пощадил. Я видел северных волков — им ничего не стоило расстрелять и растоптать нас там, под Лабелином. Герцог мог щелкнуть пальцами, и это бы случилось. Но он вышел впереди войска, подставил грудь под рыцарское копье. Только потому я сейчас жив и говорю с тобой. Может, он ошибся. Может, опьянел от победы, натворил всяких глупостей. Но я не подниму против него эту вот штуку.
Салем пнул сундучок с самострелами.
— Могу обещать только одно: я поговорю с владычицей и Ориджином, и попрошу их поступить по правде. Если твоим хозяевам этого мало — пусть забирают свой дар.
Бакли развел руками:
— Ладно, друг, ладно. Я ни на чем не настаиваю. Просто поговори с людьми, кто бывал в столице, расспроси, что да как. А дар возьми — бескорыстно, без никаких условий.
Салем шумно вздохнул и долго молчал прежде, чем кивнуть головой.
Зуб спросил:
— Сколько их тут?
— Шестнадцать штук — святая дюжина, — мигом ответил Бакли. — Это только первые, на пробу.
— А есть еще⁈
— О, у хозяев много чего имеется! Я же сказал: они — сильные люди… Тридцатью милями северней Фаунтерры есть поле, что зовется Святым. Там боги явили чудо, послав людям свой первый Дар. Мои хозяева — конечно, не боги, но тоже подарят вам кое-что чудесное. Придите на Святое Поле через две недели — и получите тысячу искровых копий и тысячу самострелов, по шесть стрел на каждый.
Зрачки Бакли отразили огонь, вспыхнувший в глазах Зуба и Доджа.
— А тебя, вождь Салем, прошу об одном: подумай. Просто подумай. Если я ошибусь, и ты побеседуешь с Ориджином, и он образумится — я выкачу тебе бочку шиммерийского вина. Но если я прав… Если — да спасут Праматери! — я прав, то лорд-канцлер встретит вас со всем своим войском.
* * *
Когда Могер Бакли покинул шатер, случилось еще кое-что, достойное внимания. Все молчали, осмысливая ситуацию, и в голове Зуба возникла некая мысль. Она побудила его потянуться к сундучку, а Рука Додж мигом уловил зубову мысль и сказал:
— Могучее искровое оружие обязано быть помещено под строгую охрану. Передадим его на хранение нашей самой боеспособной части — роте молодчиков.
Салем не возразил, поскольку думал о своем, и две руки разом — зубова и доджева — схватили ларец. Прежде, чем они захлопнули его, третья рука, принадлежавшая Бродяге, выхватила изнутри два самострела.
— Для личной безопасности вождя! — сурово заявил он.