Усач перевел холодный, опасный взгляд на Марка.
— Теперь ты помянул «Джека Баклера», и я подумал: не рано ли обрадовался? Не готовите ли вы нам с Крошкой яму глубже, чем любой рудник? Коль не хотите лгать невинному ребенку и быть последними подлецами изо всей следственной своры, то ответьте честно: зачем мы вам?
Ворон улыбнулся самою доброй из своих улыбок.
— Раз уж ты так вежливо и мило спрашиваешь, то я мог бы дать столь же ласковый ответ. Мог бы сказать для начала — со всей вежливостью — что вряд ли стоит называть подлецами тех парней, в чьем обществе тебе предстоит долгая дорога на север. Потом посоветовал бы нежненько, чтобы ты не прикрывался невинным ребеночком, ведь с Крошкой один разговор, а с тобой — совершенно особый. А затем я отметил бы, Инжи Прайс по прозвищу Парочка, что никакой ты не подследственный, а убийца и беглый каторжник, и вина твоя ясно доказана, и по закону будущее не сулит тебе ничего более радужного, чем виселица. Словом, я в самых выразительных чертах убедил бы тебя считать милостью богов каждый час, когда ты жив и тебя не бьют.
Марк наклонился к Парочке и вкрадчиво добавил:
— Но раз уж ты имел неосторожность выявить свой страх… Двенадцатого декабря в трактире «Джек Баклер» случилось нечто странное и скверное. Неделю назад бандиты, спалившие трактир, вернулись на пожарище. Стало быть, оставили там нечто ценное для себя. Полагаю, нужно и нам вернуться к «Джеку Баклеру» — поставить следственный эксперимент. А ты, Инжи Прайс, всенепременно в нем поучаствуешь.
Парочка сглотнул несколько раз прежде, чем смог выговорить:
— Если тебе хоть немного дорога жизнь, держись подальше от трактира. Не ищи этих людей. Ты не знаешь, на что они способны.
— Зато ты знаешь! Мое к тебе предложение — единственное и уникальное, второго не будет. Прямо сейчас ты выложишь все. А я сделаю милость и выслушаю просьбу о твоей дальнейшей участи.
Инжи повернулся к Деду:
— Почему со мной говорит этот пес, а не ты?
Северянин флегматично высвистел пару нот.
— Видимо, потому, что он здесь главный, а не я. И, конечно, ты волен звать его псом, но стоит при этом держать в уме: перед тобою — Ворон Короны, глава тайной стражи его и ее величеств.
Парочка вздрогнул.
— Вас послала императрица?
— И она тоже, — не стал возражать Марк. — Все в мире случается по воле ее величества.
— За мной?
— Возможно. От тебя зависит.
Инжи поразмыслил минуту, вторую. Вздохнул, огладил усы.
— Не отдавайте меня императрице. И лорду-канцлеру с его сестрой — тоже. Хотите судить — передайте суду в каком-то маленьком городе, не в столице.