Офицеры зашушукались, кто-то скептически хмыкнул, кто-то снисходительно улыбнулся, мол, повеселил, пацан. Затея и впрямь была дохлая, но терять мне было нечего. Однако полковник и бровью не повел. Видимо, не впервой ему приходилось выслушивать подобные отговорки.

Он медленно, будто нехотя поднялся из-за стола, нависнув надо мной, как скала и процедил, чеканя каждое слово:

— Курсант Васильков, никакие связи и влияние тебе здесь не помогут. С момента подписания контракта о прохождении службы, ты — военнослужащий Космофлота Российской Империи. Это тебе не шутки. Теперь твоя жизнь, здоровье и благополучие находятся в юрисдикции Устава, а твоя задница принадлежит ВКС. Как и любой курсант, космоморяк или офицер, ты будешь подчиняться дисциплине и неукоснительно следовать приказам командования. В противном случае, тебя ждет трибунал и военная тюрьма. Надеюсь, объяснил доходчиво? Вопросы есть?

Глаза полковника прожгли меня насквозь двумя раскаленными плазменными зарядами, а на хищном лице появилась некая брезгливость. Мол, сынок явно не в родителей уродился, но мы из него быстро вышибем всю блажь и сделаем человека.

Я вздохнул и обреченно кивнул, чувствуя, как почва стремительно уходит из-под ног. Все, допрыгался. Влип ты, Сашок, по самые помидоры! Предки с того света небось уже нацепили парадные мундиры, готовясь обнять блудного сыночка в космическом раю. Теперь точно не отвертеться. А в том, что я скоро в этот самый рай отправлюсь, сомнений почему-то не было никаких. Новгород-4, насколько я знал, это тот еще мирок, мать его за ногу! Уж точно не курорт с пальмами и пляжами…

— Вопросов нет, — ответил за меня Железняк, удовлетворенно кивая и разглядывая мою побледневшую, покрывшуюся испариной физиономию. Видимо, его удовлетворила моя реакция — полная покорность судьбе и тихий ужас в глазах.

— Конвой, увести осужденного! — гаркнул полковник, отмахиваясь от меня рукой будто от назойливой мухи. — Исполнение приговора начать немедленно! Отправку на Новгород-4 назначаю на завтра, на 6:00 по местному времени!

Стальные пальцы конвоиров снова впились мне в плечи, разворачивая на сто восемьдесят градусов. Я только и успел беспомощно хлопнуть глазами, пытаясь совладать с унизительной дрожью в непослушных ногах, моментально ставших ватными. Двери снова с шипением разъехались, и меня поволокли прочь из зала, подгоняя тычками под ребра. Последнее, что я увидел, перед тем как тяжелые створки сомкнулись за моей спиной — это непреклонное лошадиное лицо полковника, прожигающее меня насквозь немигающим взглядом.