Между тем наш транспортник загудел, натужно вибрируя всем своим ободранным корпусом. Палуба подо мной ходила ходуном, а переборки отозвались зловещим звоном, будто их долбили кувалдой. Казалось, эта ржавая посудина вот-вот развалится на запчасти прямо в полете от чудовищного напряжения.

Вцепившись в подлокотники кресла, я зажмурился и взмолился всем известным богам, чтоб они не дали этому летающему гробу рассыпаться к чертям собачьим. Меньше всего мне улыбалось закончить свои дни в открытом космосе, лопнув от декомпрессии словно переспелый арбуз. Говорят, смерть выходит быстрая, но крайне неприятная. Хотя, впрочем, какая теперь разница — сегодня сдохнуть или завтра?

Впереди меня ждал мучительно долгий и тошнотворный перелет к месту службы — планете Новгород-4. Я знал, что это одно из самых поганых мест во всей освоенной части галактики. Планетка, конечно, та еще — сплошные топи да джунгли, населенные всякой кусачей дрянью.

Во-первых, для начала, там сила притяжения ровно 2 g от земной. Неплохо, да? Это тебе не в невесомости яйца чесать! Земное притяжение местными там за слабенькое и несерьезное считается. И, кстати, во-вторых, эта гиблая дыра на всю Российскую Империю была известна как рассадник отъявленных головорезов, отмороженных психов, жадных до наживы авантюристов и прочих отбросов общества. Вся эта разношерстная публика политкорректно именовалась колониальным населением. Невинные овечки, ага.

Смертность на Новгороде била все рекорды и была на порядок выше, чем в любом другом сегменте нашего обширного сектора контроля. Если верить слухам, люди там дохли как мухи — кто от малярии, кто от укусов ядовитых и других хищных зверюг. Про персональных демонов в лице сослуживцев вообще молчу. На Новгороде даже воздух был пропитан жестокостью, алчностью и безнаказанностью. Самое то место, чтоб сплавлять туда всякий мусор и смутьянов вроде нас. Искупайте, мол, вину кровью, если не сдохнете раньше…

Откинув гудящую от мрачных мыслей голову на жесткий подголовник, я постарался абстрагироваться от тошнотворной качки, лязганья переборок и спертой вони немытых тел. Закрыл глаза и представил, что я сейчас дома, в своей роскошной пентхаус-квартире на сотом этаже элитной высотки в самом центре имперской столицы.

Я развалился в любимом антикварном кресле, потягиваю коллекционный коньяк полувековой выдержки и лениво просматриваю светские новости в нейронете. За панорамными окнами переливается огнями ночная Москва, вдалеке виднеются башни Нового Кремля и силуэты гравитационных куполов… Эх, где мои семнадцать лет?