Внезапно сверху снова что-то зловеще просвистело, рассекая затхлый воздух. А в следующий миг по отсеку разнесся оглушительный удар, будто кувалдой с размаху ахнули по мешку с цементом. Раздался сдавленный хрип, вопль боли — и грузное тело с глухим стуком повалилось на пол.

Я с опаской приоткрыл один глаз и обомлел от увиденного. Мой обидчик валялся у моих ног, скорчившись в позе эмбриона и поскуливая сквозь зубы. Из рассеченного скальпа хлестала кровь, заливая перекошенное лицо. А над поверженным верзилой грозной статуей возвышался коренастый парень в такой же серой арестантской робе, как и я. Незнакомец лучезарно улыбался, сжимая в могучих руках увесистый огнетушитель. Видать, именно этой штуковиной он и приголубил моего обидчика по тыкве.

— Толяся?! — недоверчиво выдохнул я, не веря своим глазам. В мозгу будто щелкнул тумблер, проясняя зрение. — Ты… Ты как здесь очутился вообще?

Я буквально обалдел, разглядев перед собой до боли знакомую ухмыляющуюся физиономию. В проходе в боевой стойке застыл ни кто иной, как Толян, мать его, Жгутиков собственной персоной — тот самый мой лучший корефан и собутыльник, которого я в последний раз видел дрыхнущим на кровати в собственной гостиной, когда отчаливал на разборки к бабуле! Как он, блин, здесь оказался?

— Санек, дружище, я сам в шоке, если честно, — весело осклабился мой дружбан, отшвыривая огнетушитель в сторону. В его глазах плескалась целая гамма чувств — от неподдельной радости внезапной встречи до лихого азарта намечающегося рукопашного боя.

Впрочем, удивляться и обмениваться впечатлениями нам было некогда. Двое дружков-шестерок ненадолго поверженного громилы уже опомнились и с ревом ринулись в яростную контратаку, жаждая с нами поквитаться. В тесноте прохода мгновенно завязалась ожесточенная свалка — беспорядочная, хаотичная и беспощадная.

Я не раздумывая вцепился в того урода, что наседал справа, пытаясь заломить ему руку и повалить на пол. Краем глаза заметил, как Толян, кружа вокруг своего оппонента, мастерски пробивает резкий хук справа, с хрустом сминая тому скулу. Я знал, что мой друг в прошлом крутой космодесантник, закаленный в боях. И сейчас его навыки пригодились как нельзя кстати. У этих безмозглых ребятишек не было ни малейшего шанса против него.

Получив пару чувствительных тычков по ребрам, я разозлился пуще прежнего. Внутри вскипела ярость вперемешку с отчаянием. С диким воплем, я с размаху впечатал своего визави башкой об стальную переборку, вырубая в глубокий нокаут. Бритоголовый мордоворот мешком осел на пол, явив миру остекленевший взгляд и вывалившийся набок язык.