Штрафники засуетились словно марионетки, дернутые за ниточки. Заспанные, растерянные, они отчаянно пытались напялить на себя форму и обуться. Дрожащие руки не слушались, и пуговицы выскальзывали из пальцев.

Вчерашний горький опыт научил: к воплям «Папы» лучше не оставаться глухим, иначе огребешь по полной. Сержанта мало волновало состояние его подопечных. Рычков, сопя, двинулся вдоль строя. Его налитые кровью глаза впивались в лицо каждого бойца, словно лазерные прицелы, выискивая жертву. Тяжелая поступь сержанта отдавалась вибрацией в полу.

— Шевелим булками, одеваемся и на выход! Живо, живо, дебилоиды!

Воздух в бараке накалился от всеобщего напряжения. Солдаты торопливо, спотыкаясь и толкаясь, ринулись в расходящиеся двери барака. Вчерашняя инъекция адаптогена похоже, полностью себя исчерпала, вызывая лихорадочную дрожь и чудовищную усталость. Мои ноги заплетались, колени подгибались. Мир вокруг раскачивался и плыл, словно в пьяном угаре. Но двойная гравитация уже постепенно пригибала к земле, заставляя ощущать каждую унцию веса собственного тела.

Пока взвод, чертыхаясь и спотыкаясь, выстраивался на плацу, сержант в задумчивости скрестил на груди бугрящиеся мышцами руки. Его маленькие поросячьи глазки цепко шныряли по рядам, выискивая изъяны. Ни одна мелочь не ускользала от внимания Папы. Солнце палило нещадно, испепеляя все вокруг. Над крышей штаба по-прежнему уныло свисало огромное полотнище имперского флага, едва колышимое вялым ветром.

Прохрипев что-то невнятное в гарнитуру шлема, сержант обратился к строю:

— Значит так, обезьяны! Первое. Забудьте про оружие и броню. Их еще заслужить надо. Получите, когда научитесь слушать приказы с полуслова. А пока на сегодня ваше оружие — это лопаты, а ваша главная задача — вырыть ямы по периметру нашей прекрасной базы…

Мы с Толиком недоуменно переглянулись. В глазах друга читалось то же замешательство, что владело и мной.

«Какого хрена? Ямы в такую жару? И почему лопатами, а не экскаваторами?» — возмущенно подумал я.

Пробежался взглядом по рядам штрафников. Недовольство, безмолвный ропот и страх плескались в глазах бойцов. Но озвучить свое недовольство никто из нас не рискнул. Себе дороже лезть под горячую руку Папы. Уж лучше молча покопаться в земле, чем навлечь на себя гнев старшего сержанта.

— И не просто ямы, — скривив губы в злобной ухмылке, продолжал Рычков, — а ловушки, предназначенные для всякой дряни, что кишит в этих гребаных джунглях. Хищные тварей размером с бронетранспортер, которые с завидной периодичностью пытаются проникнуть за Периметр. Когти длиной с мой палец, шкура как броня, и зубы острее бритвы. Так что будем, вернее, будете копать, дерьмососы, на совесть. Чтоб ни одна зараза к нам на базу не просочилась! Ясно излагаю?