Нестройный хор голосов пробормотал: «Так точно!». Уныние и обреченность сквозили в каждом возгласе. Рычков скривился как от зубной боли и взревел:

— Не слышу, мать вашу! Громче!

— Так точно, сержант!!! — рявкнул в ответ взвод. На этот раз куда бодрее и слаженнее. Только идиот решился бы во второй раз проигнорировать приказ Папы.

— То-то же, — удовлетворенно хмыкнул тот. — План таков: пятнадцать минут на завтрак, затем, очередная порция «витаминок», чтобы атмосферный столб вас к поверхности не придавил. Дозировку я вам увеличил, так что не вздумайте падать в обморок. Затем, лопаты в руки и вперед. До заката чтобы были готовы два сектора ловушек. И рыть как можно глубже! Иначе никому из вас житья не видать до конца недели…

И вот уже через полчаса, пережевывая на ходу безвкусную протеиновую кашу из пайков, мы приступили к работе. Ручной труд на чужой планете — вот тебе и космическая экспансия человечества!

За высоким забором из колючей проволоки клубилось и копошилось буйное зеленое море джунглей. Исполинские древовидные папоротники сплетались кронами в плотный живой полог, сквозь который с трудом пробивались солнечные лучи. В гнилостных испарениях над болотами зудели тучи москитов — мерзких тварей размером едва ли не с человеческую ладонь. А из густых теней леса то и дело мелькали зловещие глаза невиданных хищников — голодных, беспощадных, всегда готовых наброситься и явно не прочь поживиться свежим человеческим мясом.

Хорошо, что на базе, как впрочем, и по всему Большому Периметру, огораживающему котлован, где полным ходом шло строительство новой колонии, а также располагались промышленные и жилые модули, у нас имелись отпугиватели. Ультразвуковые пушки, удерживающие своими частотами всю эту свору, были понатыканы на стенах и башнях чуть ли не гуще, чем бойницы с пулеметами и огнеметами. Именно под прикрытием одной из таких установок сразу у выхода южных ворот базы, по обе стороны дороги ведущей на площадку космодрома, мы сейчас и пахали как проклятые, не разгибая спин. Пот заливал глаза, руки покрылись кровавыми мозолями. Но ослушаться приказа — означало подписать самому себе приговор.

— Шевелитесь, отбросы! — сержант от души врезал одному замешкавшемуся бойцу его же лопатой по хребту. Бедолага взвыл от боли и повалился в грязь. — Встаем цепью вдоль дороги и вгрызаемся в землю! Ямы два на два, через каждые десять метров. И чтоб глубже роста вот этого верзилы…

«Папа» презрительно ткнул пальцем в сторону великана по кличке Кроха, что работал сейчас лопатой, будто экскаваторным ковшом. Гигант в пятнистом комбезе оскалился, сверкая зубами. Он один, кажется, получал искреннее удовольствие от предстоящей работенки. Еще бы, ведь Кроха возвышался над прочими сослуживцами минимум на две головы. Сказывалась специфическая генетика коренного новгородца, прошедшего адаптацию к планетарным условиям.