Похоже, установки над воротами снова ожили. Их излучатели, мигнув и прокрутившись на триста шестьдесят градусов, выплюнули ударную волну инфразвука. Чудовищной мощности невидимый таран в одно мгновение снес богомолов с поверхности как кегли. Воздух завибрировал, пошел рябью, словно от невероятного жара. Мощь звуковой атаки была столь велика, что, казалось, еще чуть-чуть — и она расплавит сам металл.
Не выдержала и голова карабкающегося по корпусу моего робота монстра. Словно перезрелый арбуз от удара кувалды, черепная коробка твари с чавкающим хрустом развалилась надвое, забрызгав лобовой меня кашицей из мозгов и костей. Обезглавленное тело в последней титанической судороге сорвалось с брони и рухнуло на землю, подмяв под себя нескольких сородичей. Я отшатнулся, едва сдерживая рвотные позывы. Руки дрожали от пережитого кошмара, от осознания, насколько близко только что была моя собственная смерть.
Насекомые, оглушенные чудовищным инфразвуковым ударом, панически заметались по изрытому воронками пятачку. Они судорожно молотили воздух лапами, исторгали пронзительные вопли, кувыркались через голову, натыкаясь друг на друга. Под черепными коробками насекомых словно взорвались сверхмощные электромагнитные бомбы. Их примитивные мозги, не способные переварить сигнал такой силы, попросту закипали. Отовсюду несся омерзительный звук лопающихся панцирей и бултыхающейся плоти. Чудовища корчились на земле, извиваясь в агонии, изрыгая потоки зеленоватой слизи вперемешку с внутренностями.
Спустя несколько секунд все было кончено. Еще мгновение назад представлявшие собой неодолимую силу, полчища тварей обратились в истерически улепетывающее стадо. Сминая и втаптывая в грязь ослабевших, агонизирующих сородичей, богомолы ломанулись обратно к зарослям, панически вереща и спотыкаясь. То тут, то там мелькали их изувеченные, но еще живые тела, судорожно дергающиеся в луже собственных внутренностей. Жуткое, но одновременно завораживающее зрелище.
— Получили, твари?! — заорал я, колотя кулаком по искореженной приборной панели со смесью восторга и облегчения. Меня трясло от пережитого страха и небывалого, невероятного счастья — я жив! Я выжил в этой безумной схватке! Вопреки всему выкарабкался из стальных объятий смерти!
— Ты как, живой, братан?! — раздался над ухом встревоженный голос. Я встретился взглядом с перекошенной от волнения физиономией Толяна. Рядом с ним, склонившись над краем изувеченной кабины, возникли Кроха и Мэри. Они смотрели на меня с немым изумлением и чем-то неуловимо похожим на уважение.