— Где Игорь Константинович? — спросил он.
— Ему пришлось уехать по делам, — раздался над ухом голос мамы. — Как прошла операция, доктор? Парнишка выживет?
— Следующие двадцать четыре часа он проведёт в реанимации, — сухо ответил врач. — Если ухудшения не будет, переведём в палату.
И царапнул меня обеспокоенным взглядом:
— Похоже, девушке тоже нужна помощь.
— Да, но она отказывалась сдвинуться с места, — пожаловалась мама.
Суровый мужчина вдруг мягко усмехнулся и похлопал меня по плечу.
— Всё будет хорошо, дочка. Прими душ и переоденься. Ты же не хочешь, чтобы твой парень, когда очнётся, увидел перед собой пугало?
Я вздрогнула, растерянно моргнула, а потом поняла, что врач пошутил, и с трудом растянула уголки губ. Надеюсь, это было похоже на улыбку.
— Спасибо… — А потом живо встрепенулась: — Мне можно к нему⁈
— В стерильной одежде и маске, — благодушно кивнул мужчина и, попрощавшись, поспешил прочь.
Я позволила маме увести меня в палату, приняла горячий душ и безропотно надела странные бесформенные вещи, в которых выглядела будто бирюзовое облачко. Но мне было всё равно, что носить — хоть мешок! — лишь бы меня пустили к Ледату.
Подписав не читая какие-то листы, я всё же увидела его…
Сердце ожгло болью от того, каким безжизненным казался Троцкий. Сестра кивнула на табуретку у стены, а сама проверила приборы и завела в планшет показания пульса и давления.
— Ничего не трогать, — предупредила, прежде чем оставить нас вдвоём.
Кусая губы, я смотрела на Ледата, а по щекам струились и струились слёзы. Из-за них я никак не могла выговорить то, что так хотелось сказать.
«Я тоже тебя люблю».
Глава 12 Ледат
Мы стояли на сцене, и Сергей счастливо улыбался мне.
— Мы победили. — Его губы двигались, но голоса я не слышал. Тем не менее понимал, что друг говорит мне. — У нас получилось, Ледыш!
«Ледат. Ледат. Лед… — прокатилось странное нелогичное эхо. — Дат. Тат. Та…»
Не сразу я понял, что это уже не голос из сна, а звук какого-то прибора, а потом попытался разлепить ресницы. Казалось, что веки были чужими и не реагировали на мои желания. Но в конце концов мне удалось приоткрыть глаза.
Первое, что я увидел, — она сидела рядом с кроватью, на которой я лежал, и невидяще смотрела перед собой. Глаза казались огромными на бледном лице, искусанные губы подрагивали, будто девушка произносила молитву, но я узнал слова нашей песни, и сердце пропустило удар.
— Ви… — Из саднящего горла вырвался хрип, но она услышала.
— Ледат! — Подавшись ко мне, девушка отчаянно вцепилась в мою руку. — Ты очнулся? Ох, конечно, очнулся!.. Ты меня видишь? Как себя чувствуешь?