— Это со мной впервые, не судите строго.
Смех, выкрики, обидные слова пропустила мимо ушей.
«Падать надо красиво», — говорила учитель хореографии.
Так и сделаю!
Ударив по струнам, я выдала руладу, над которой тренировалась много часов, и крики стихли. Стоило начать петь, как мир перестал существовать, я полетела куда-то ввысь на крыльях вдохновения, и мне стало всё равно, кто меня слушает, сколько их. Было даже неважно, где я нахожусь. Сердце разрывалось от восторга, по венам потекла лава, казалось, я вот-вот распадусь на атомы.
С детства мне легко давалась хореография, рисование, игра на фортепиано и гитаре, но лишь пение приносило ни с чем несравнимую эйфорию и ощущение, что всё идёт правильно. Покидая столицу, я поставила на себе и своём будущем жирный крест, но сейчас, наполняя зал ночного клуба своим голосом — собой! — я снова могла быть счастливой.
Позже, отсчитывая купюры, Клоун серьёзно спросил:
— Как тебя зовут, детка?
— Ви… — Я осеклась и, покосившись на девочек, поправилась: — Недотрога.
— Заглядывай ещё, Недотрога, — передав деньги, пригласил он.
Полина и Вика вытащили меня на тёмную прохладную улицу, расхваливая наперебой мой голос, песню и храбрость.
— Что будешь делать с деньгами? — делая вид, что ей всё равно, спросила Полина.
Я пересчитала мятые купюры — шесть тысяч. Негусто.
— О! — щёлкнула пальцами. — Есть у меня одна идея. Месть — это блюдо, которое вкусно отведать даже в три утра!
Ледыш сказал, что красная цена мне — пятёрка. Пусть увидит, что ошибся, и попросит прощения. И тогда я отдам ему эти деньги на оплату больничных счетов.
Но, когда, приехав на знакомую окраину, отпустила такси, поднялась по трём железным ступенькам и толкнула приоткрытую дверь, я поняла, что в вагончике никого не было.
Глава 12 Ледат
В комнате царила полутьма, на лица присутствующих ложились кровавые отблески от пылающего камина. Аид восседал в кресле, покачивая в руке наполненный золотистой жидкостью бокал. Подручные человека, который держал в страхе весь район, застыли по обе стороны, словно свита короля.
Заложив руки за спину, я стоял перед отцом своего мёртвого друга и смотрел в глаза этому чудовищу. Я добровольно пошёл с теми, кто вломился в мой вагончик. Теперь, когда им стало известно, где я живу, другого выбора не было.
Меня не волновало, кто рассказал о моём убежище. Это могли быть сокурсники. Теперь, когда Минотавр растрепал всё Недотроге, информация могла просочиться и дальше. Или же Аид узнал адрес в больнице. А может, пробил местонахождение по телефону. Неважно.
— Почему вы так вцепились в меня? — спросил я то, что интересовало уже давно. — Неужели в этом городе больше нет парней, которые могут петь в вашем заведении?