Мы синхронно поморщились, прислушавшись к негромкой песне, что служила фоном. Немногочисленные посетители сидели за столиками, в углу праздновала компания из шести человек, кроме нас за стойкой устроилась ещё одна девушка, но, выпив коктейль, ушла. Я заметила, что в клуб заглядывали многие, но при виде пустой сцены, ретировались.
Махнув бармену, я спросила:
— Сегодня никто не будет петь?
— А что? — заигрывая, подмигнул он. — Сама хочешь выступить?
— Хм, — повела я плечом. — Если хорошо заплатите, почему бы и нет!
— Ты что? — зашипели на меня девочки.
А бармен крикнул немолодому мужчине, который что-то выговаривал охраннику:
— Клоун! Тут одна звёздочка на сцену рвётся!
— Я не удерживаю, — коротко усмехнулся тот и вернулся к разговору.
— Покажи себя, детка, — бармен сделал приглашающий жест. — Если Клоуну понравится, обсудишь с ним гонорар.
А у меня от одного взгляда на сцену вдруг сердце зашлось, как сумасшедшее. До этого дня, не считая ванной комнаты, я пела только в студии. И считала, что ни за что не стушуюсь перед зрителями, выступлю хоть на стадионе, а сейчас осознала — не так всё просто, как казалось. В клубе было не больше двадцати человек, а у меня уже ладони вспотели и во рту пересохло.
— Что-то ты подозрительно побледнела, — прищурился бармен и иронично поинтересовался: — Испугалась?
Молодые мужчины из компании, что устроилась за угловым столиком, притихли, прислушиваясь к нашему разговору. Посмеиваясь, они жали друг другу руки и посматривали в нашу сторону, будто делали ставки.
— Она же просто пошутила! — вступилась за меня Поля.
— Нет, не пошутила, — твёрдо возразила я и кивнула в сторону сцены. — Там гитара стоит. Можно?
— Бери, если знаешь, как её держать, — поддел бармен.
Я понимала, что он меня раззадоривает, но стало плевать. Сейчас, внезапно обнаружив у себя боязнь сцены, я ухватилась за этот страх и решительно поднялась. С быстро бьющимся сердцем и спутанными мыслями, направилась к возвышению.
Гитара была старой, потёртой, но, как ни странно, неплохо настроенной. Я взяла её в руки и обернулась, щурясь от включённых прожекторов. Кажется, кто-то вошёл, люди занимали свободные столики в ожидании моего выступления.
Или позора.
От ужаса ноги стали ватными, язык прилип к нёбу, но я тряхнула волосами и с усилием улыбнулась. Всё равно спою! Даже если провалюсь, сделаю это здесь, в богом забытом провинциальном городишке, а не в столице, где на мне сразу поставят крест.
Мной овладел азарт, я бросала вызов самой себе, и от отчаянной смелости даже закружилась голова. Мне это было на руку — я не видела зрителей. И падать в обморок не входило в мои планы, поэтому я глубоко вдохнула и призналась: