— Так сразу? — удивилась я. — А прослушивание?
— Это лишнее, — беспечно отмахнулся Черных. — Ведь вас рекомендовал один мой знакомый. Он очень привередливый! Если ему понравился ваш вокал, я тем более буду в восторге. Осторожнее, стул.
Лёгкость, с которой Егор Никитич соглашался на все мои условия, настораживала, но дважды прочитав договор, я не нашла никаких подводных камней. Уверена, что даже мой отец посчитал бы его разумным. А после я проверила инструменты: все новёхонькие, будто только что из магазина!
Поэтому клуб я покидала в приподнятом настроении, и когда мой сотовый зазвенел, ответила не глядя:
— Да-да, Руся, не переживай. Я подписала договор с Черных, буду выступать с сегодняшнего вечера…
— Спятила⁈ — рыкнул на ухо Ледат. — А ну, бегом обратно и откажись.
Я уже пришла в себя от испуга и спокойно возразила:
— Это наш единственный шанс победить на конкурсе.
— К чёрту конкурс! — сильнее разозлился он. — Разорви договор и уходи оттуда.
— И не подумаю.
— Виолетта, не глупи…
— Ради тебя стараюсь! — не выдержав, возмутилась я. — Тебе деньги нужны!
— Но не так.
Он отключился, а я ещё долго смотрела на тёмный прямоугольник экрана.
Глава 7 Ледат
Я летел по трассе, обгоняя ветер и собственные мысли, но страх всё равно бежал впереди меня. Я сам загнал себя в ловушку, некого винить. Пытаясь и дедушку спасти, и самому не запачкаться, раз за разом принимал не те решения и сейчас ненавидел себя за это!
Выхода нет. Возможно, что возгорание было непреднамеренным, но верилось с трудом. Если Аид решился на подобное, то намёк ясен. Мне не дадут выступить на конкурсе. Черных, как шакал, сначала ходит рядом, предупреждая о своём присутствии. Не давая забыть о нём ни на минуту. А потом замолкает — перед самым нападением.
Вот только страдают другие люди, и от этого хотелось сдохнуть, но я не мог себе такого позволить. Аид только и добивается, чтобы я добровольно сдался. Пришёл к нему на поклон и сам надел ошейник, чтобы стать одной из его шавок. Всё моё существо восставало против такого финала, но…
Что я мог?
Затормозив у поля, где мы гуляли с Недотрогой, я бросил байк на обочине и пошёл вперёд. Каждый шаг давался с трудом, я будто уже шёл по раскалённым углям в ад. Единственное, что помогало держаться, — призрачное видение светловолосого ангела. Всего лишь воспоминание, но даже думая о Недотроге, становилось легче дышать.
Рухнул в жухлую траву там, где мы с ней лежали и смотрели в голубое небо. Сейчас оно было затянуто серой мутью, а вскоре по лицу покатились капли. Плевать, что солёные. Это дождь!