— Нет. — Поднимаясь с корточек, я с удовольствием потянулась. — Но скоро. Мясо купить?
— Шашлычком старика угостить хочешь? — хмыкнул он. — Ну, купи. И не тяни, выезжай, а то скоро стемнеет.
— Через пять минут, — махнув клиенту, подзывая подойти, сообщила я и отключилась.
Покидая город, ощущала, как быстрее бьётся сердце. На время я будто становилась чуть ближе к Ледышу. Но каждый раз, когда приезжала к Клоуну, клялась, что о парне и слова не пророню. Кирилл Ильич тоже не поднимал эту тему.
О Троцком мы молчали.
Открывая калитку, повела носом:
— Уже дымком пахнет! Отлично…
И застыла столбом, встретившись взглядом с Ледатом.
Глава 6 Ледат
Я спускался со сцены, покачиваясь от усталости, мечтая лишь об одном — добраться до вагончика и, пока не наступил рассвет, нырнуть в черноту сна. Урвать хотя бы два часа до начала занятий, чтобы не клевать носом на лекциях. Но у двери мне перегородил дорогу пёс Аида. Схватив за шиворот, вежливо проговорил:
— Егор Никитич хочет вас видеть. Прошу следовать за мной.
И поволок в сторону тёмного коридора, по бокам которого мерцали маленькие светодиодные лампочки. Я молча переставлял ноги, зная не понаслышке, что сопротивление бесполезно. Со мной обращались как с рабом, но денег, которые выплачивал мне Черных, всё же хватало на зарплату сиделке и лекарства для дедушки. О себе я давно перестал думать…
Меня втолкнули в кабинет Аида, за спиной хлопнула дверь, и я поправил одежду. Черных сидел в кожаном кресле и, положив ногу на ногу, покачивал в руке бокал с золотистой жидкостью.
— Слушаю, Егор Никитич. О чём вы хотели поговорить?
— Как поживает старый хрыч? — поигрывая льдом в бокале, лениво поинтересовался Аид.
— Нормально.
— И каково смотреть в глаза деду, которого предал из-за девчонки? — поглядывая на меня исподлобья, продолжил он допрос.
Я обречённо вздохнул. Ясно! Желает порезвиться. Я давно привык быть игрушкой в руках этого человека. Просвета не было, как и возможности освобождения, ведь я сам подписал чёртов договор, желая вырвать Виолетту из лап этого чудовища. Заменил её собой в этом аду, и придётся терпеть унижения, пока Аиду не надоест. А такого не случится, ведь этот человек считает меня виновным в гибели сына и будет мстить, пока я не сломаюсь.
Но я больше не боялся.
— Примерно так же, как пожимать руку человеку, который приказал убить вашего сына, — жёстко ответил я, намекая на встречу Коршева и Черных во время дня города.
Пальцы Аида, сжимающие бокал, побелели, и я напрягся, думая, что стекло вот-вот разлетится, но Егор Никитич внезапно расслабился.