Один из мужчин повернулся ко мне.

Среднего роста, плотный, лет сорока пяти. Лицо разбито — ссадина на скуле, кровь из правой ноздри, левый глаз заплывает. Но стоял он прямо, и в его взгляде, несмотря на боль и потрясение, сквозило что-то знакомое. Та жёсткая организованность, которую я видел у людей Серебряного. Менталист. Пусть второго ранга, пусть помятый и окровавленный, но менталист, и мозги у него работали, несмотря на нейроконтузию.

Он уставился на меня.

— Скорая? — менталист моргнул. Потом ещё раз. Выражение на его лице было таким, какое бывает у человека, когда посреди пустыни ему протягивают стакан воды. — Мы же ещё даже сигнал не успели послать. Связь глухая, частоты забиты, мы пять минут пытаемся выйти на любую волну. Как вы… как вы узнали?

— Потом расскажу. Где раненые?

Менталист качнул головой, собираясь с мыслями. Кровь из носа капала на воротник пальто, он машинально вытер её тыльной стороной ладони и размазал по щеке.

— Корнеев тяжёлый, — сказал он. — Нейроконтузия третьей степени, его накрыло в упор. Не в сознании. Мы его уложили в первую машину, но без оборудования…

— Глеб! — я обернулся к Тарасову. — Первый автобус, тяжёлый с нейроконтузией. Стабилизируй!

Тарасов уже был там. Я видел, как он рванул заднюю дверь микроавтобуса, нырнул внутрь, и через секунду до меня донёсся его голос — ровный, командный, хирургический: «Зрачки? Реакция на свет? Давай фонарик. Пульс на сонных?»

Менталист смотрел на меня. Кровь продолжала течь, но он не обращал внимания, потому что в его глазах появилось что-то другое. Не облегчение — ещё нет. Тревога. Странная, неловкая тревога, которая не вязалась с общей картиной.

— И ещё, лекарь… — он запнулся. Потёр переносицу. Поморщился. — Это прозвучит странно, но нам бы… ветеринара. Если у вас есть.

Мир вокруг меня замер.

Звуки стали далёкими: вой ветра, голос Тарасова в микроавтобусе, гудение генератора. Всё ушло на второй план, а на первом осталось одно слово, которое менталист только что произнёс.

Ветеринара.

Животное. Раненое животное, которое эти люди считают достаточно важным, чтобы упомянуть его сразу после тяжелораненого коллеги.

Пазл в голове не сложился — он взорвался, разлетелся на части и собрался обратно за долю секунды, в новой конфигурации, в которой все фрагменты наконец совпали.

— Показывай, — сказал я.

Менталист повёл меня ко второму микроавтобусу.

Я шёл за ним и чувствовал, как сердце набирает обороты.

— Они появились из ниоткуда, — усмехнулся менталист. — Если бы не они, мы бы вряд ли сейчас разговаривали. Стыдно признать, но эти двое считай спасли нас…