Чуть позади, справа от Султана стоял Керим-бей. Он был в том же мундире, в котором я видел его в госпитале, но на лице у него появилось что-то новое, лёгкая расслабленность в линии челюсти, которая бывает у людей, когда худшее уже позади. Он встретился со мной взглядом и опустил подбородок, это приветствие стоило больше любого рукопожатия.

Я остановился в трёх шагах от стола и сделал то, что посчитал правильным. Короткий, уважительный кивок, ровно такой, каким подданный одной империи приветствует правителя другой. Достаточно вежливо, чтобы не оскорбить, и достаточно сдержанно, чтобы не потерять лицо. Ника рядом со мной склонила голову чуть глубже, чем я, и этот жест был выверен с точностью человека, выросшего в семье военного, где дипломатический этикет впитывают с детства.

Я хотел спросить о состоянии пациента. Вопрос уже сложился в голове, и рот открылся, чтобы его произнести, но Султан поднял правую руку, спокойным движением, и слова застряли у меня в горле.

Керим-бей шагнул вперёд.

— Повелитель говорит: дела подождут, — произнёс он по-русски, и акцент его стал мягче, чем в госпитале, словно присутствие Султана сглаживало все острые углы в его голосе. — Разделите с нами хлеб. Ваша супруга выглядит утомлённой.

Ника дёрнула меня за рукав. Я покосился на неё, и взгляд, которым она на меня посмотрела, был красноречивее любой реплики. «Сядь. Дай мне поесть. Немедленно».

Я понимал правила игры. На Востоке отказ от трапезы означает оскорбление хозяину. Спешка выдаёт слабость или страх. Султан предлагал еду, и в этом предложении был тест: примет ли русский лекарь угощение с достоинством гостя или начнёт суетиться, торопясь перейти к делу, выдавая тем самым свою нервозность.

— Благодарю, — сказал я и отодвинул стул для Ники.

Она села, и я увидел, как взгляд её упал на блюдо с мясом, и зрачки чуть расширились. Я сел рядом с ней, положил салфетку на колени и взял вилку.

Ел я медленно, механически, чувствуя вкус мяса, но не получая от него удовольствия, потому что всё моё внимание было сосредоточено на человеке, сидевшем во главе стола. Я оценивал Султана. Автоматически, фрагментами, собирая картину из деталей, которые большинство людей не замечают. Склеры белые, чистые, без желтизны. Печень в порядке. Дыхание ровное. Пальцы правой руки лежали на краю стола, и ногтевые пластины были розовыми. Кровообращение в норме. Кожа лица обветренная, с мелкими морщинами вокруг глаз от солнца и ветра, а не от возраста.

Человек, проводящий время на открытом воздухе, охотник или наездник. Тело крепкое, мускулатура плечевого пояса развита равномерно. Фехтовальщик или стрелок, а скорее и то, и другое.