Резиденция стояла на вершине холма. Белый камень, два этажа, широкая лестница с балюстрадой, и по обе стороны от парадного входа неподвижно стояли караульные. Перед лестницей бил фонтан, и вода в его чаше блестела в свете фонарей. За фонтаном, на стриженом газоне, стояли ещё два автомобиля с выключенными фарами, и около них курили люди в штатском.

Водитель остановил лимузин у подножия лестницы. Офицер вышел первым, обошёл машину и открыл дверцу с нашей стороны. Тёплый ночной воздух хлынул в салон.

Мы поднялись по лестнице. У парадных дверей стояли двое слуг в белых перчатках, и двери распахнулись перед нами бесшумно.

Анфилада залов тянулась вглубь дворца, и каждый следующий зал был меньше предыдущего, ведя нас от парадной роскоши к чему-то более камерному. Мраморные полы сменились паркетом, потолки опустились, и вместо хрустальных люстр на стенах появились бронзовые канделябры с электрическими лампами, стилизованными под свечи. На стенах висели старые ковры, с выцветшими красками, те самые, ручной работы, за которые в антикварных лавках просят больше, чем за автомобиль. Наши шаги глохли в ворсе ковровых дорожек, и я слышал только дыхание Ники рядом и тихий скрип офицерских ботинок впереди.

Роскошь давила намеренно. Залы, ковры, канделябры, всё вокруг говорило одно и то же: ты маленький, ты здесь гость по нашей воле. Меня золотом не испугаешь. Я привык работать под давлением, от которого у людей останавливается сердце, и дворцовый паркет не самая страшная поверхность, на которой мне приходилось стоять.

Офицер остановился перед двустворчатой дверью из тёмного дерева с резными вставками и обернулся к нам. Поправил воротник мундира, одёрнул обшлага и кивнул. За дверью был последний зал.

Дверь открылась.

В зале был накрыт стол. Длинный, на двадцать персон, но приборы стояли только на ближнем конце, четыре комплекта, тарелки из тонкого фарфора, серебряные столовые приборы, бокалы для воды и вина. Над столом горели три низкие люстры, и в их тёплом свете белая скатерть казалась золотистой. По центру стола стояли блюда с едой, жареное мясо на больших подносах, рис с шафраном, овощи на гриле, корзинки с лепёшками и соусники с чем-то густым и тёмным. Кофейник на серебряном подносе дымился, и запах кофе мешался с ароматом пряностей и жареного мяса.

Во главе стола сидел мужчина. Лет пятидесяти, крепкого сложения, с коротко стриженными волосами и жёстким волевым лицом. На нём был тёмный мундир без орденов, застёгнутый на все пуговицы, и единственным украшением служил перстень с крупным рубином на безымянном пальце левой руки. Глаза у Султана были тёмными, с тяжёлыми веками, и он смотрел на нас с особым выражением, привыкших, что их ждут, а не они.