И только потом понял, что я говорил на русском, и вряд ли турок меня понял. Тем не менее он похоже понял мои слова и молча кивнув, отошёл к наркозному аппарату.

— Они понимают теперь русский язык, на более глубоком уровне, — прокомментировал Радулов.

Я кивнул и посмотрел на жену.

— Ника, ты операционная сестра. Инструменты и отсос на тебе. Встанешь справа от меня…

И вновь вмешался Радулов, на этот раз перебив меня.

— Нет, — сказал он — Первым ассистентом на ране встанет он. — Радулов указал на второго турка, плотного, с короткими сильными пальцами. — Двадцать лет резал головы в Стамбуле. Опытный нейрохирург. Твоя жена будет подавать инструменты. На ране я хочу профессионалов.

Я выдержал паузу. Возразить было что. Я понятия не имел, как поведёт себя рука этого человека на сосуде, когда исход решает десятая доля миллиметра. Но в хирургии ствола вторая опытная пара рук дороже золота, пусть даже растут эти руки из пустой оболочки. Я кивнул.

Каталку с Анной вкатили в операционную и подвели к столу. Её переложили, и я придержал голову, проводя её на одной оси с шеей, пока чужие руки подхватывали таз и ноги. Трубку переключили с переносного аппарата на наркозный, не разорвав контур ни на один вдох.

Турок у изголовья склонился над панелью, открыл вентили, ввёл в линию препараты вводного наркоза и миорелаксант. Кривая на мониторе сменила ритм, и глубина анестезии поползла к нужной отметке.

Голову Анны зафиксировали в скобе, тремя стальными штифтами в кость черепа, и развернули операционное поле затылком вверх. Доступ к стволу шёл сзади, через заднюю черепную ямку, в щель между полушариями мозжечка. Я сам обрил и обработал затылочную область, затянул её стерильным бельём, оставив открытым окно кожи от затылочного бугра до первого шейного позвонка.

Микроскоп я подкатил к изголовью, прильнул к окулярам, поймал фокус. Настроил межзрачковое расстояние, баланс штатива, увеличение. Поле в окулярах легло чёткое и объёмное, какой не давала ни одна лупа. С такой оптикой работать было одно удовольствие.

Турок-ассистент встал напротив и прильнул ко второй паре окуляров. Ника заняла место у инструментального столика, разложила инструменты в понятном ей порядке. Теперь тошнота, что мучила её с утра ушла и в ней включился фельдшер и оттеснил всё остальное.

Я выпрямился, обвёл взглядом бригаду, мониторы. Анна дышала с помощью аппарата ровно. Давление держалось на вазопрессорах. Глиома сидела в трёх сантиметрах под затылочной костью, в самой сердцевине того, что делает человека живым.

Я протянул руку.