— Стоп, — она резко повернулась ко мне, ее взгляд стал жестким. — А вы? Вы тоже поедете?

— Естественно, я должен…

— Нет, — отрезала она. — Категорически нет. Вы — мозг этой операции. Единственный, кто понимает что тут происходит. Единственный, кто может справиться с любым медицинским форс-мажором в больнице, если что-то пойдет не так. Что будет, если с вами что-то случится? Если вы попадете в аварию, провалитесь в старый колодец или отравитесь древними испарениями в одном из этих тайников?

Об этом я тоже думал.

Я незаменим не из-за своих талантов, а из-за уникальности ситуации. Только я знаю всю картину целиком. Но сидеть в тылу, когда мои люди рискуют… это было невыносимо.

— Вы остаетесь здесь, — продолжила Кобрук, и ее голос не оставлял пространства для споров. — Будете координировать операцию из этого кабинета. Принимать доклады, решать проблемы, готовиться в общем. И заодно присмотрите за вашим… консультантом.

— Серебряным?

— Именно. Я не доверяю этому типу. Менталист в моей больнице — это как бомба с часовым механизмом. Неизвестно, когда рванет и кого зацепит.

Она права. Оставлять Серебряного без присмотра — все равно что оставить лису в курятнике. Слишком умный, слишком опасный, слишком непредсказуемый.

— Хорошо. Но нам все еще нужен седьмой человек. Надежный, решительный, способный действовать в нестандартной ситуации.

Я хотел было предложить Киселева — старый интриган, но опытный и хитрый, — но Кобрук посмотрела на меня со странным выражением.

В ее уставших глазах смешались вызов и какая-то давно забытая, почти девичья ностальгия.

— Разумовский, ответьте честно. Вы мне доверяете?

Вопрос не застал меня врасплох.

Да. Без всяких сомнений. Она была из старой гвардии — тех, для кого долг был выше личной выгоды, а клятва Гильдии — не пустыми словами, выжженными на красивом дипломе.

— Больше, чем многим, Анна Витальевна.

— Хорошо, — она решительно встала. — Тогда седьмой буду я.

— Вы⁈ — я не смог сдержать удивления. — Но вы же…

— Что? Старая? Административный работник? Забыла, что такое полевая работа? — она усмехнулась, и в этой усмешке на мгновение мелькнула тень той молодой девушки, которой она была тридцать лет назад. — Разумовский, я начинала санитаркой в полевом госпитале во время пограничного конфликта с Туркестаном. Видела три эпидемии, две локальные войны и один государственный переворот. Думаете, меня испугают какие-то пыльные тайники?

Железная леди оказалась боевой валькирией в отставке. Кто бы мог подумать. Мир в очередной раз показал, что не стоит судить о людях по их должностям и седым волосам.