Потом — выдох. Долгий, дрожащий, неверящий. Как у человека, который сам не верит в чудо, которое только что сотворил.
— Получилось.
Глава 10
«Получилось.»
Одно слово. Но в нем была целая вселенная. Вселенная, в которой его сын был жив. В которой антидот сработал. В которой невозможное стало возможным.
Слезы все еще текли по его щекам. Соленые дорожки на грязном, небритом лице.
Он не вытирал их — пусть текут.
Мишка был жив. Нужно было осознать это. Принять. Поверить.
— Как он? Насколько стабилен?
— Вирусная активность подавлена полностью. Мы взяли кровь через тридцать минут после введения антидота — ПЦР-тест отрицательный. Вируса в крови нет. Совсем.
Отрицательный тест. Святой Грааль любого инфекциониста. Это означало, что антидот не просто подавил размножение вируса — он уничтожил его полностью. Тотальная эрадикация. Это было просто невероятно!
— Гемолиз остановлен. Эритроциты больше не разрушаются. Уровень свободного гемоглобина в плазме стремительно снижается — почки его выводят. Билирубин пока что повышен, но это вполне ожидаемо — печени нужно время, чтобы переработать все продукты распада.
Кровь в организме Мишки восстанавливалась. Больше не было того страшного, неумолимого процесса, когда его красные кровяные клетки лопались, как перезревшие ягоды. Кислород снова мог нормально переноситься по его маленькому телу. Его ткани наконец-то получали необходимое им питание.
— Свертываемость крови восстанавливается. МНО снижается, АЧТВ приходит в норму. Тромбоциты пока что низковаты — пятьдесят тысяч, но уже растут.
ДВС-синдром отступал. Его кровь снова помнила, как нужно сворачиваться. Это означало, что больше не было риска спонтанных, неконтролируемых кровотечений. И тромбозов тоже — хрупкий баланс в его организме медленно, но верно восстанавливался.
— Жизненные показатели стабилизируются. Давление сто пять на семьдесят — и это без вазопрессоров. Пульс сто пять ударов в минуту — синусовый ритм, без аритмии. Сатурация девяносто семь процентов — на обычном воздухе, мы уже отключили ему дополнительный кислород. Температура тридцать семь и восемь — это субфебрилитет, что вполне нормально после такого стресса для организма.
Цифры жизни. Красивые, правильные, обнадеживающие цифры. Его давление держалось само — значит, его сердце справлялось. Пульс был ровным — значит, его миокард работал. Сатурация была высокой — значит, его легкие дышали. Температура падала — значит, воспаление уходило.
— Что… что дальше? — Шаповалов сглотнул ком в горле.
На том конце провода повисла пауза. Долгая, тяжелая пауза. И Шаповалов понял — сейчас будет то самое «но».