— Дышите глубоко, — посоветовал я. — И смотрите на горизонт. Это помогает вестибулярному аппарату.
— С-спасибо…
Прошло минут сорок спокойного полета. Дирижабль набрал крейсерскую высоту и шел абсолютно ровно, без малейшей тряски. Стюардессы начали разносить напитки — стандартный набор: чай, кофе, соки, и что-то покрепче для тех, кто не мог расслабиться иначе.
Я взял чай — больше чтобы занять руки, чем из жажды. Горячая чашка приятно грела ладони, тонкий аромат бергамота успокаивал нервы. Каждый справляется со стрессом по-своему. Алкоголь, поэзия, гиперконтроль…
Коммерсант напротив заказал коньяк. Судя по тому, как быстро он его опрокинул и жестом попросил еще — это был уже не первый. И не второй.
— … понимаете, милочка, — вещал он стюардессе, уже заметно захмелев. — Весь бизнес — это война нервов! Кто первый дрогнет, тот и проиграл! А я… я не дрогну! Тридцать лет в бизнесе!
Стюардесса вежливо улыбалась, наливая ему третью порцию.
Аристократка попросила просто воды. Я осторожно повернул голову. Она откинулась в кресле, открыла свой томик. При свете индивидуальной лампы я смог разглядеть название — «Стихи о Прекрасной Даме». Блок. Интересный выбор для ночного чтения.
Студент отказался от всего. Он продолжал смотреть в иллюминатор, словно одной лишь силой своего взгляда мог удержать дирижабль в воздухе.
И тут это случилось.
Коммерсант издал странный звук. Не крик, не стон — что-то среднее, хриплое, булькающее, как будто он захлебнулся. Его рука дернулась к груди, пальцы скрючились, словно пытаясь схватить невидимую боль и вырвать ее.
Стакан с недопитым коньяком выпал, янтарная жидкость бесшумно впиталась в дорогой ковер салона.
— Ай… — выдохнул он. — Больно… грудь… не могу…
Глава 15
За одну секунду я оценил ситуацию. Лицо из красного стало багровым, потом начало стремительно приобретать синюшный оттенок. Вены на шее вздулись, как тугие веревки. Изо рта пошла розоватая пена.
Инфаркт миокарда. Острый. Осложненный кардиогенным отеком легких. Классическая картина. И самая смертельная.
Я уже был рядом, опережая собственную мысль. Рефлексы реаниматолога, отточенные тысячами часов на дежурствах, включились автоматически, вытесняя все остальные мысли.
— Я лекарь! — крикнул я стюардессе, которая замерла с подносом в руках. — Аптечку и кислород! Быстро!
Она на секунду застыла, потом бросилась выполнять приказ.
Быстрый осмотр. Пульс на сонной артерии — нитевидный, частый, больше ста пятидесяти, аритмичный. Как автоматная очередь пьяного пулеметчика. Дыхание — поверхностное, клокочущее, с влажными хрипами, которые были слышны даже без стетоскопа.