— Да, расскажу, — после паузы сказал полковник. — А также постараюсь помочь эту твою злость контролировать. Но — не сразу. Сперва нужно многое прояснить. Нужно тренироваться. Только нужно сделать так, чтобы ты никого не убил. Случайно, разумеется.

— Мне нужно время, — качнул головой я. — После такого мне обычно плохо несколько дней. И всегда хочется есть.

— Еда не проблема. Я распоряжусь, чтобы тебя кормили усиленно. А вот времени у нас не так и много. Придется поработать форсированно.

— И ещё: я хочу учиться дальше, — мне надоело быть только товаром. Пора стать и продавцом.

— Что? — полковник искренне удивился.

— Учиться. Всему. Как мы с Орвином учились в вашей школе. Я мало что понимаю, а ваш биом очень развит. Я хочу всему этому научиться. Я хочу получить доступ к терминалу. Его же используют для хранения знаний и информации, верно?

— Ого, как ты заговорил, — вот теперь полковник был и зол и удивлен одновременно. — Почувствовал себя сильным? Решил, что можешь диктовать свои правила?

— Нет. То есть… немного. Все просто: я вообще не понимаю, что происходит. Все эти нескончаемые проверки, тесты… Драка вот сегодня. Зачем это? Зачем мы вам? Мы хотим вернуться на Старобор, где погибают наши друзья. И я вам помогаю в ваших тестах, но и вы должны нам помочь с нашей просьбой. Потому что это, в конце концов не так уж и…

— Кому и что я должен, решаю здесь я, и Совет Атлантиса. И уж точно не такой сопляк, как ты. И что с тобой будет, решаю тоже я, между прочим. Подумай об этом.

— А то что? — ну вот, вот меня и понесло… — Убьете меня? А как же ваше «цивилизованное, по большей части» общество? Где своих не убивают?

У полковника аж зрачки расширились от ярости, но к его чести он почти сразу взял себя в руки. Глядя на меня, он крикнул в сторону двери:

— Сержант!

Сержанту понадобилось чуть больше секунды, чтобы оказаться в кабинете. Он что, стоял прямо у двери, держась за ручку в готовности?

— Увести. Из комнаты их сегодня никуда не выпускать. Ужин принести в комнату. Выполняйте.

Сержант слегка ударил кулаком правой руки по левому плечу — как я уже успел выяснить, у военных это был формальный жест приветствия или подтверждения команды. Он взял меня за плечо — осторожно, но крепко, и повел в нашу комнату.

Орвин был уже здесь, явно измотанный своей тренировкой, но оживившийся при виде меня.

— Ого! Что случилось? Кто тебя так? За дело хоть? Хотя, зная тебя — скорее всего за дело. Надеюсь, что те, кто это с тобой сделал, выглядят сейчас куда хуже тебя?

Я чувствовал себя уставшим, огорченным и злым одновременно. Кроме того, лицо и живот все ещё ощутимо болели. Чтоб хоть как-то отвлечься, я подробно пересказал Орвину свою сегодняшнюю «тренировку», и последующий разговор с полковником.