Легко уклонившись от следующей атаки, я не стал отступать, а шагнул к первому бойцу и со всей силы ударил его кулаком в лицо. Ощущение было таким, будто я ударил по камню — да ещё и неровному: кулак онемел от боли, но я получил своё мгновение триумфа и передышки. Боец с недоумением тряхнул головой, и вот с этого момента взгляд обоих нападающих стал предельно серьезным.

От нескольких следующих атак я уходил играючи, пока ярость, все ещё набиравшая силу внутри, не переполнила меня. Я сделал вид, что ухожу влево, но вместо этого рванул вперёд — прямо между двумя бойцами. Один из них успел непостижимым образом среагировать, выбросив мне в живот ногу. Я перехватил его голень и со всей силы ударил по колену опорной ноги — сбоку. Колено солдата хрустнуло и неестественно выгнулось вбок. Я выпустил из рук ногу вскрикнувшего от боли и уже неопасного для меня соперника, и кувырком ушел от атаки второго. Вскочил на ноги, в два прыжка оказался перед оставшимся на ногах бойцом, и ударил его локтем снизу вверх, вложив в этот удар всю свою ярость. Солдат ещё только падал, а я уже был рядом — обхватил его незащищённую шею, прижавшись к его спине вплотную, словно к самому дорогому мне человеку, и всё крепче сжимал удушающий захват. Боец захрипел и попытался схватить или ударить меня, но я лишь вжимался в него сильнее, стараясь спрятать голову и не разжимая рук. Тут рявкнула сирена об окончании занятия, приводя меня в чувство. Меня схватили сзади за плечи, и я отпустил соперника, позволив оттащить себя в сторону от потерявшего сознания бойца.

— Ты что, совсем⁈ — заорал мне в лицо военный наблюдатель. — Убить его собрался?

— Отставить! — голос полковника громыхнул с балкона. — Всех троих в наш пункт первой помощи. Как только приведете в порядок этого — сразу ко мне его. Сержант, проследить.

Под «этим» он, разумеется, имел в виду меня. Оказывается, наш сержант тоже был тут, а я его и не заметил. Ну что ж, надеюсь, полковник получил то шоу, которое так хотел увидеть. Я до сих пор не имею понятия, что такое рукопашный бой, но внимание полковника я наверняка привлек.

Полковник сидел за столом в своем кабинете и смотрел на меня. Меня привели к нему после быстрого осмотра и обработки ран специальным гелем. Один зуб оказался выбит, два других шатались, но это не сочли серьезными травмами. По правде говоря, я тоже так не считал. Только лицо ныло, да болел живот — но терпимо. И вот я в кабинете полковника, и мы пару минут играем в тишину. Разница лишь в том, что это он меня вызвал, поэтому и начинать разговор следует ему. Он и начал: