— Куда? — тотчас вскочил следом за мной коннетабль, требовательно на меня посмотрев.
— Через пару недель к нашим берегам пристанут корабли латранцев, и раз пока мой муж не озаботился пропитанием людей Эсхейма, то придётся мне приготовить товар на продажу, а на вырученные деньги купить зерно, муку, крупы… список вы видели.
— Зачем торговать с этими жадными и лживыми людишками? Можно отправиться на рынок в Гилению и расторговаться там — уверен, это будет гораздо выгоднее.
— Точно, Гиления, — вспомнила о ещё одной беде моих земель и, ласково улыбнувшись, произнесла, — после налёта прожорливой саранчи, воинов в Эсхейме не осталось, и разбойный люд разошёлся, так что путь в Гилению перекрыт и пройти без потерь не представляется возможным. И это тоже придётся решить вам, королевский коннетабль… Так что пока не поздно, мой вам совет — лучше отказаться от союза с женщиной, у которой огромный багаж проблем, вернуться на корабль и уплыть…
— Лиат, ты восхитительна, — с тихим смешком проговорил мужчина, озорно мне подмигнув, широким шагом двинулся к выходу и через минуту скрылся за дверью.
— Ханна, что опять не так я сделала? Он что, ненормальный? — буркнула, оторопело уставившись на подругу, но та, довольно улыбаясь, повернула ко мне лицом свою досточку, на которой было написано: «Ему нужна ты».
— Обойдётся! — сердито бросила и тоже направилась к двери, на ходу проговорив, — ладно, чёрт с ним! Надо найти предательниц, взять с собой охрану и подняться в горы, мне нужен гипс.
Трусливых девиц мы обнаружили в комнате Марен, каждая занималась своим делом. Бергит, как всегда, перемешивала в миске перетёртую в пыль траву и корешки, а Марен усердно записывала что-то на листе бумаги, как оказалось, рецепт приготовления утки.
— Когда собираешься на ловлю уток?
— Завтра утром договорились сходить, — не отвлекаясь ответила девушка, быстро выводя буквы на русском языке. Ханна, заглядывающая через плечо Марен, с удивлением смотрела на незнакомые каракули, но не комментировала, лишь однажды бросила на меня лукавый взгляд.
Что, конечно же, не осталось мной незамеченным, вновь возвращая меня мыслями к разговору с Рейниром и смертельным ритуалам. Полагаю, Ханна ребёнком побывала в одном из святилищ, и там с девочкой что-то произошло, отчего она и лишилась дара речи, но всё же осталась жива. А что, если её замечание «Ты другая» — это и есть её дар? Дар видящей… которым святилище её всё же одарило?
Бросив пытливый взгляд на Ханну, я, как ни старалась, не смогла рассмотреть в ней признаки одарённых, как и не ощущала в себе никаких изменений, разве что малыш сегодня разбушевался…