Королева чуть склонила голову в знак признательности, и зал ответил ей одобрительными возгласами, аплодисментами и звоном бокалов. Кто‑то крикнул:«Да здравствует королева!» , и это приветствие подхватили остальные.
Амалия подняла руку, призывая к тишине, и добавила уже мягче:
— А теперь — пусть начнётся праздник!
В тот же миг музыканты заиграли весёлую мелодию, слуги начали разносить первые блюда, а пары стали выходить на танцевальную площадку. Улыбнувшись ещё раз, королева повернулась к ближайшему гостю — лорду Лавдею из дома Акрайтов — и приготовилась принять его приветствие. Нельзя было, не поприветствовав королеву, свободно находиться на празднике, но сегодня первыми были потенциальные мужья, все, кто успел приехать.
— Ваше Величество, — произнёс Лавдей бархатным голосом. — Позвольте выразить восхищение вашей красотой, которая затмевает даже осенние краски Альтарии.
Амалия слегка склонила голову:
— Благодарю, лорд Акрайт. Я рада, что Вы почтили нас своим присутствием.
Лорд отошёл к толпе, и к Амалии на возвышение подошёл следующий мужчина. Принц Вигмар Осгод Винделфолл. Младший брат кронпринца Винделфолла. Он поцеловал край её платья, задержав губы чуть дольше нужного.
— Королева Амалия, — прошептал он, — Вы — как редкий цветок, распустившийся среди бурь. Позвольте мне стать Вашим щитом.
Она сдержанно улыбнулась:
— Ваши слова льстят мне, принц. Но щит должен быть надёжным, а не только красивым. У Вас получится?
Амалия хитро улыбалась, а принц, оценив укол, поклонился и отошёл в сторону. Следом за ним был барон Торен из Восточных земель — крепкий, с обветренным лицом и шрамом над бровью. Он не стал рассыпаться в комплиментах, а просто сказал:
— Я здесь, чтобы предложить Вам союз. Мои земли богаты, мои люди верны. И я готов служить Альтарии так же, как служил своему дому.
Амалия оценила его прямоту:
— Честность — редкое качество, барон. Я запомню Ваши слова.
Каждый из них что‑то дарил: лорды — драгоценности, принцы — стихи, бароны — оружие или ткани. Амалия принимала всё с благодарностью, кивала, улыбалась, но в глубине души чувствовала только горечь. Ни один из них не вызывал в ней того трепета, который она не хотела признавать даже наедине с собой.
Танцы продолжались. Королева сменила трёх кавалеров, каждый из которых пытался произвести на неё впечатление: один цитировал древних поэтов, другой хвастался победами на турнирах, третий шептал на ухо комплименты, от которых ей становилось душно.
Но тут толпа расступилась, и в центре зала появился Шут. Он был в тёмном костюме с золотыми вышивками, том самом, в котором был на завтраке со Стефаном, когда выставил её посмешищем.